— Неужто адепты нашего Пути стали такой редкостью? А Эдвина разве не просветила вас? Седьмая ступень — «Дешифровщик», шестая — «Похититель огня». Ха-ха, ладно, давайте я вас со всеми познакомлю, — Мобет с неподдельным энтузиазмом указал на всё так же сидящего к ним спиной мужчину. — Это Сноумен, истовый аскет. Он денно и нощно возносит мольбы Владыке, сотворившему всё сущее, всеведающему и всемогущему Богу. Можете смело его игнорировать, он наглухо заперт в чертогах собственной веры. Зато в бою напарника надежнее днем с огнем не сыщешь. Эй, Сноумен, ну пророни хотя бы словечко ради приличия!

Так и не дождавшись ответа, виконт с горькой усмешкой потер подбородок:

— Подобное игнорирование здесь в порядке вещей. Знаете, вам, наверное, трудно в это поверить, но когда меня только-только затянуло в эти края, я был образцом аристократической гордости, сдержанности и безупречных манер. Увы, беспощадные жернова времени перемололи всё это в труху. Хе-хе, еще бы, когда твой соратник — исполин, умеющий лишь придурковато лыбиться да орать боевые кличи…

Едва эти слова слетели с его губ, как восседающий на массивном валуне Гроссель добродушно хохотнул, неловко почесав затылок. В его единственном, вертикальном циклопическом оке не было и тени той первобытной, кровожадной свирепости, которой так щедро наделяли гигантов древние легенды.

Мобет сокрушенно покачал головой и вновь указал на аскета:

— Этот фанатик способен проглотить язык на годы, а то и на целые десятилетия. А Шьятас… о, это воистину неистовая бестия! Стоит ее настроению хоть на йоту вильнуть не в ту сторону, как она безжалостно пускает в ход кулаки. Эх, знал бы кто, как слепо я был в нее влюблен поначалу… И до какой же дрожи я теперь ее, кхм, опасаюсь. Так что мне ничего не оставалось, кроме как самому лезть с разговорами, отчаянно тормошить их, иначе я бы просто свихнулся от звенящей тишины!

— Хвала небесам, позже к нам примкнул Лонзел. Он оказался на удивление словоохотливым. Эй, Лонзел, продирай глаза! У нас пополнение!

Покоящийся в черных латах рыцарь нехотя вынырнул из сна, распахнул веки и смерил Клейна со спутниками тяжелым взором.

Внезапно, с оглушительным лязгом металла, он пружинисто вскочил на ноги. Вперив немигающий взгляд в сыщика, воин выпалил:

— Лоэнец?

— Именно так, — с невозмутимым видом кивнул Клейн. Юноша подметил, что на лице этого отставного вояки, бесследно сгинувшего больше ста шестидесяти пяти лет назад, не пролегло ни единой морщины. Густые черные пряди, пронзительный сапфировый взор — весь его облик источал такую властность, что инстинкт требовал немедленно вытянуться по стойке «смирно».

Лонзел на секунду впал в ступор, словно пораженный громом, но мигом совладал с собой, загнав эмоции глубоко внутрь:

— Ведомо ли тебе что-нибудь о семействе Эдвардов из Баклунда?

— В Баклунде Эдвардов пруд пруди, — предельно лаконично отозвался Клейн.

— Те самые… те, что жили в Северо-Западном районе, на улице Делахайр, дом восемнадцать! — с бьющей через край, отчаянной надеждой уточнил рыцарь.

Клейн отрицательно покачал головой:

— Ныне Северо-Западного района не существует.

— Не существует… — едва слышно, словно в бреду, прошептал Лонзел. С каждым словом его голос становился всё тише, пока не угас окончательно.

Выдержав пару секунд тяжелого молчания, он с шумом выдохнул:

— Одному богу известно, сколько эпох сменилось там, за гранью. Наверняка прорва времени… Эдвина, конечно, назвала мне нынешний год, да только я напрочь позабыл, когда именно меня сюда затянуло… Львиную долю своей здешней жизни я провел в глухом забытье. Время в этой дыре словно намертво застыло в янтаре.

Виконт Мобет Сороастр встретил эту исповедь тихим смешком:

— Банальное невезение, дружище. В былые времена, когда наши пути пролегали сквозь шумные города и тихие деревушки, жизнь била ключом и казалась поистине прекрасной.

Переведя взгляд на Клейна, Андерсона и Даница, он продолжил:

— В ту пору мы оседали в краях, где кипела жизнь людей и иных разумных рас. Играли свадьбы, а затем, раз за разом, с беспощадной неизбежностью наблюдали, как наши жены увядают, старятся и уходят в небытие. Хех, до того самого мига, пока в наши ряды не вливался свежий рекрут, мы напрочь забывали о своей истинной миссии. Десятилетиями, веками влачили заурядную, но чертовски приятную и беззаботную жизнь. Зияла лишь одна горькая брешь: мы так и не смогли оставить после себя потомства.

— А потом, словно гром среди ясного неба, свалился Лонзел. Нас затянуло в эти проклятые, скованные вечной мерзлотой пустоши. Мы вырезали целые полчища тварей, но со временем впали в спячку. Редко выныривали из оцепенения, пока судьба не свела нас с Эдвиной.

«Выходит, само время в недрах книги течет своим естественным чередом. А вот стержень, толкающий сюжет вперед — это некая неведомая мощь, довлеющая над главными героями. Пока свежая кровь не просочится в историю, пока страница не перевернется, они наглухо застревают на текущем этапе, предаваясь мирским делам… До боли смахивает на тот самый ментальный синхронный перевод…»