И раз уж в столь бедственном положении пиратка сумела дать хоть какой-то отпор «Северному Королю» и уцелеть, то и Клейн, только-только прорвавшийся на новую ступень и перетасовавший души в своей перчатке, резонно полагал, что без труда выстоит в бою. Ко всему прочему, связь с таинственными чертогами над серой мглой оставалась нетронутой, а значит, он в любой момент мог пустить в ход «Скипетр Морского бога»!

Именно этот железобетонный козырь и позволил Клейну, предварительно удостоверившись в безопасности Даница во время молитвы, смело шагнуть в мир книги.

«М-да, „Северный Король“ совершенно не походит на правильного полубога с определенного Пути. Опираясь на догадки „вице-адмирала Айсберг“, этот монстр — лишь сорвавшееся в бездну безумия чудовище, вобравшее в себя ворох ледяных Потусторонних характеристик. Да, в своей стихии он тягается с полубогами на равных, но в других аспектах просто обязан зиять фатальными уязвимостями… Я, Эдвина, Андерсон да местный отряд героев-Потусторонних — шансы стереть эту тварь в порошок у нас весьма недурны! А на худой конец всегда есть „Скипетр Морского бога“. Вздор, не поверю я, что эта книжонка способна загодя выстроить защиту от артефактов из-за серой мглы. Будь у нее такая сила, она бы уже давно это продемонстрировала…» — стоящий у костра Клейн опустил взгляд на Андерсона и, растянув губы в усмешке, произнес:

— Испугался?

Андерсон на долю секунды опешил, но тут же расплылся в лучезарной улыбке:

— Ни капли. Ты, я погляжу, прям-таки пышешь уверенностью.

С этими словами он скосил глаза на Даница, которого всё еще била легкая нервная дрожь и который отчаянно пытался взять себя в руки, и, насмешливо цокнув языком, бросил:

— Знаешь, что для настоящего мужика важнее всего на свете?

Даниц, только-только сделавший глубокий вдох, озадаченно заморгал. Неуверенно сведя вместе указательный и средний пальцы правой руки, он ткнул ими куда-то себе ниже пояса.

Андерсон часто-часто заморгал, а в следующее мгновение покатился со смеху:

— … Ах ты ж ублюдок! Воистину, неотесанный, немытый пират!

— Ха-ха, я ведь… ха-ха… я ведь даже мысль потерял! Вылетело из головы, дьявол тебя подери!

— Точно, вспомнил! Я хотел сказать — мужество! Храбрость — вот что венчает истинного мужчину! А ты? Эта ледяная ящерица еще даже когтем не шевельнула, а ты уже готов на колени рухнуть и пощады молить!

Лицо Даница в ту же секунду налилось пунцовой краской, и он вперил в Охотника яростный, испепеляющий взгляд.

«В Тоскате ты пел совершенно иные песни…» — не удержался от едкой мысленной шпильки Клейн.

Даниц уже было приоткрыл рот, намереваясь гневно выпалить, что просто-напросто попал под гнетущее влияние ауры существа высшего порядка, как вдруг в его памяти всплыла одна недавняя фразочка. Лицо корсара мгновенно разгладилось, и он парировал с нарочитой, пренебрежительной легкостью:

— Куда уж мне тягаться с драконьим пометом.

Улыбка Андерсона вмиг окаменела. Деликатно кашлянув пару раз, он с таким невозмутимым видом, словно ровным счетом ничего не стряслось, оторвал еще одну кроличью ножку и протянул ее Герману Воробью:

— Отведаешь?

Клейн, выдержав несколько долгих секунд звенящего молчания, медленно мотнул головой:

— Мир этот таит в себе немало причуд. Пока я железобетонно не удостоверюсь в безопасности, брать в рот здешнюю пищу категорически не стану.

— Вполне вероятно, что одного жалкого куска крольчатины с лихвой хватит, чтобы ты навеки стал узником этого измерения.

«…» Андерсон, уже поднесший ароматное мясо к самому носу, медленно, словно нехотя, опустил руку. Его лицо начало дюйм за дюймом вытягиваться и бледнеть. — И какого дьявола ты молчал⁈

Клейн ответил с абсолютным, ледяным спокойствием:

— Эта мысль только что пришла мне в голову.

Лицо Андерсона несколько секунд болезненно кривилось, после чего он обреченно опустил голову и принялся с удвоенной скоростью обгладывать жареную ножку.

— Ты… ты что, вообще не боишься, что мясо отравлено? — Даниц попросту остолбенел от подобной выходки «Сильнейшего Охотника».

Андерсон лишь беспомощно, с горькой усмешкой развел руками:

— Дружище, я уже успел схомячить одну лапу целиком. Всё, что должно было впитаться — давно переварилось… Раз уж фарш невозможно провернуть назад, остается лишь расслабиться и получать удовольствие.

В этот самый миг и Клейн, и Даниц напрочь лишились дара речи, не найдясь с достойным ответом.

Догрызши крольчатину до последней косточки, Андерсон задумчиво поинтересовался:

— Так вы и впрямь будете голодать?

— Одному богу известно, сколько времени нам предстоит здесь проторчать. Если вас скрутит от истощения, какими силами вы намереваетесь отбиваться от чудовищ калибра того самого дракона?

Клейн не стал отвечать в лоб. Выудив из кармана золотые карманные часы, он откинул крышечку и мазнул взглядом по циферблату:

— По меркам внешнего мира сейчас десять минут седьмого вечера.