Для обывателей, привыкших вариться в котле этого пиратского рая, паранормальные явления давно перестали быть диковинкой. Здешняя публика была куда более искушенной в мистике, нежели жители западных колоний Олави или консервативные обыватели самого Королевства. И всё же, даже тертый владелец крупной таверны вкупе со своими видавшими виды вышибалами отродясь не сталкивались с истинными созданиями Бездны, до сего дня свято веря, что подобные страшилки — лишь церковная пропаганда для очернения вольных Потусторонних.

С неимоверным усилием оторвав взгляд от жуткой туши, трактирщик посмотрел на облаченного в изодранные лохмотья, но сохраняющего ледяную невозмутимость авантюриста и выдавил:

— Д-да… У них… у властей наверняка найдутся способы опознать в нем Гилхиса.

— Ведь это же Гилхис, верно?

Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух и скупо кивнул.

Трактирщик пару секунд лихорадочно взвешивал слова, после чего натянул на лицо кривую, пропитанную животным страхом улыбку:

— Вот только всю сумму целиком забрать не выйдет. Сами понимаете, придется раскошелиться на кое-какие… издержки. Примерно тридцать процентов. Иначе бюрократия растянется на долгие недели. Баснословные 9500 фунтов — это вам не шутки. Даже для порта Тоскат собрать такой куш займет как минимум дней семь. И это при том, что здешние воды кишат корсарами, охотники за головами то и дело заглядывают за наградами, а потому в казне всегда болтается солидный резерв. Сунься вы на Олави или в любую другую дыру — прождали бы добрые полмесяца, а то и все четыре недели!

Цифра в 9500 фунтов и впрямь впечатляла. Клейн кристально ясно помнил те времена в Тингене: месячный бюджет их отряда Ночных Ястребов едва дотягивал до жалкой тысячи, да и ту в складчину покрывали Церковь вкупе с полицейским управлением.

Немного поразмыслив, он обратился к хозяину бара:

— Ты знаешь, кто я таков?

— З-знаю, — заискивающе, судорожно закивал трактирщик.

Клейн мазнул ледяным взором по присутствующим и продолжил допрос:

— Сможешь вычислить, где я остановился?

— С-смогу, без проблем, — не посмел кривить душой бедолага.

Клейн коротко хмыкнул и всё тем же ровным, лишенным малейших эмоций тоном отрезал:

— Завтра до полудня доставишь мне шесть тысяч фунтов.

Шесть тысяч? Это даже меньше обещанных семидесяти процентов, не хватает доброй полутысячи с гаком… Трактирщик впал в полнейший ступор, совершенно не ожидая, что этот отбитый наглухо авантюрист по собственной воле скинет цену.

— Справишься? — Клейн слегка нажал голосом.

Эти «недостающие» шестьсот пятьдесят фунтов были негласной компенсацией за разнесенное в щепки заведение. Как-никак, побоище оставило после себя сущие руины. Разумеется, озвучивать подобные сентиментальные извинения вслух для безжалостного Германа Воробья было немыслимо. К тому же юноша ни на йоту не сомневался: этот ушлый барыга отнюдь не филантроп и прилипшие к рукам излишки ни за что не понесет в казенную казну.

Хозяин лихорадочно пораскинул мозгами и выпалил:

— Сделаю!

И пускай шестеренки официальной бюрократии крутились со скрипом, его это совершенно не тревожило. Он уже твердо решил: перехватит нужную сумму у знакомых, добавит собственных сбережений и без задержек выплатит Герману Воробью аванс из своего кармана.

Сорвать куш в несколько сотен фунтов за одну-единственную сделку — такой шанс выпадает раз в жизни, упускать его было сродни преступлению!

Сыщик удовлетворительно кивнул. Больше не проронив ни звука, он круто развернулся и зашагал к выходу.

Поравнявшись с дверным проемом, Клейн выудил из кармана горсть тускло поблескивающих медяков и небрежным жестом швырнул их на чудом уцелевший круглый столик.

Со звонким перестуком монеты закружились по дереву и замерли. В сумме там набралось ровно восемь пенсов.

Проделав этот необъяснимый фокус, облаченный в темный сюртук авантюрист даже не сбавил шага. Его силуэт стремительно растворился в ночном мраке.

— Ч-что… к чему это было? — разрываясь между искренним недоумением и растерянностью, выдавил трактирщик.

Львиная доля вышибал с точно такими же ошарашенными физиономиями лишь замотала головами, понятия не имея, какие бесы водятся в голове у Германа Воробья.

И лишь один боец, изначально несший вахту у самых дверей, сурово сдвинул брови и неуверенно пробормотал:

— Когда он только ввалился внутрь, то мимоходом сгреб со стола чью-то недопитую кружку пива и швырнул ее прямо в Гилхиса.

— Неужто расплатился за выпивку и разбитую посуду?

Бар вновь погрузился в глухое, звенящее безмолвие. И пусть поверить в подобный абсурд было невероятно сложно, и хозяин, и его прихвостни в глубине души признали: этот безумный финт просто безупречно вписывался в образ отбитого наглухо Германа Воробья.

…………