В мгновение ока пират переродился в трехметрового, первобытного исполина. Его кожа лишь на первый взгляд казалась тусклой, на деле же она отливала глубоким, еретическим мраком. Из макушки с хрустом выросли изогнутые козлиные рога, густо испещренные таинственной, зловещей вязью. А за спиной с оглушительным хлопаньем распахнулась пара исполинских, кожистых перепончатых крыльев, объятых бледно-голубым пламенем и источающих удушающий, едкий смрад серы.

Вшух-вшух-вшух!

Целый град бледно-голубых огненных шаров, подобно залпу многоствольной батареи, обрушился на пятачок у двери. Синхронно с этим глаза Гилхиса полыхнули первозданной, кровавой яростью, и из его пасти вырвалось очередное, пропитанное концентрированной скверной слово из Бездны:

— Разложение!

Это тоже была атака, бьющая по площадям!

Пока мир в глазах заволакивало бледно-голубым свечением, Клейн намертво сжал левый кулак в своей одновременно жуткой и величественной перчатке и резким, выверенным движением провернул кисть на пол-оборота.

Смертоносные огненные шары в ту же долю секунды сбились с траектории. Они заметались в абсолютно хаотичном, абсурдном броуновском движении, словно микроскопические частицы.

Одни с грохотом впечатывались в потолок, другие разносили дверь, третьи падали на пол, а некоторые и вовсе рикошетили обратно в Гилхиса. Комната потонула в непрекращающейся, оглушительной канонаде. Выкованный силой «Искажения» изолирующий барьер задрожал под этим чудовищным натиском, однако явных брешей так и не дал.

Посреди взмывающего бледно-голубого пламени и удушливого серного смрада спина Клейна внезапно сгорбилась. Его плоть стремительно начала покрываться слоем густой, тошнотворно-липкой черной жижи.

Бам!

Фигура юноши с треском разлетелась на куски, обратившись лишь роем рваных бумажных обрывков да клубами оскверненного, гнилостного черного тумана.

В следующее мгновение он вынырнул совершенно с другой стороны. Кожа его заметно посерела, утратив краски, а одежда, безжалостно изодранная ударной волной и изглоданная пламенем Бездны, щеголяла зияющими прорехами и дырами.

Площадной эффект «Разложения» оказался весьма скверным испытанием для его «Бумажных двойников», сумев частично пробить защиту и нанести ощутимый урон. Да и бушующее эхо взрывов, совершенно неподвластное контролю сыщика, тоже изрядно зацепило его плоть.

Однако еще в самом дебюте их встречи он успел «преподнести» Гилхису ту самую кружку пива, виртуозно провернув «Взятку»! И этот финт с лихвой срезал убойную мощь и подавляющий эффект любых вражеских атак!

Гилхис, судя по всему, совершенно не ожидал, что Герман Воробей отделается лишь легким испугом после удара «Разложением». Выхватив исполинский, сотканный из чистого ревущего пламени клинок, монстр только-только изготовился обрушить на врага шквал сокрушительных, молниеносных атак, как вдруг обомлел. Жуткая перчатка на левой руке противника налилась ослепительным сиянием, словно вылитая из чистого золота.

В зрачках Клейна полыхнули две разящие, ослепительные искры!

«Ментальный прокол»!

— А-а-а!

Из глотки Гилхиса вырвался истошный, душераздирающий вопль. Ему почудилось, будто ему в череп махом влили добрую сотню флаконов кипящей святой воды.

Обладая богатейшим боевым опытом, пират кристально ясно осознавал: получив такой духовный нокдаун, он неминуемо подставится под нескончаемый град добивающих ударов. А потому на одних лишь первобытных инстинктах монстр растекся лужей непроницаемо-черной слизи, стремительно расползаясь по полу во все стороны.

Эта мерзкая жижа казалась квинтэссенцией самых извращенных, самых потаенных и порочных человеческих страстей. Беспощадно оскверняя всё на своем пути, она единой, захлестывающей волной устремилась прямиком на Германа Воробья.

«До чего же безупречный расклад… Встречный бой — это всегда игра вслепую, когда ни у одной из сторон нет времени на подготовку и изучение козырей врага… Какое счастье, что я намертво вбил себе в подкорку: сцепившись с предполагаемым „Апостолом Желаний“, нужно наглухо гасить в себе любые эмоции и порывы…» — Клейн даже не подумал отступать. Перчатка на его левой ладони мгновенно озарилась кристально чистым, первозданным солнечным светом.

Гордо раскинув руки, юноша позволил переливающемуся золотым пламенем столпу святого света рухнуть с небес, выжигая каждый дюйм и каждую забившуюся в углы тень этого зала!

Слепящий луч ударил точнехонько в самое густое скопление черной слизи. Святое сияние подобно брошенному в воду камню разбежалось во все стороны ослепительными, очищающими волнами.

В объятиях этого непорочного, безжалостного света непроницаемо-черная жижа с мерзким шипением начала испаряться, в мгновение ока выкипев больше чем наполовину.

Гилхис судорожно стянул воедино ошметки своей плоти, заново соткавшись из мрака у самого окна.

Пират по-прежнему сохранял облик трехметрового демонического исполина. И хотя его рассудок оставался всё таким же ледяным и кристально ясным, клокочущая внутри первобытная жажда крови и резни всё сильнее рвалась наружу, грозя сорвать любые внутренние тормоза.