Плоть тварей вроде «Дьявола» или «Апостола Желаний» была выкована из иного теста: всё их тело словно укрывал незримый, монолитный доспех, а мясо и кровь обладали пугающей, резиновой упругостью и сопротивляемостью.

Бах! Бах! Бах!

Клейн методично, раз за разом чеканил этот звук, соткая из пустоты всё новые воздушные пули. Снаряды один за другим с яростным свистом вбивались в лоб Гилхиса, сливаясь в сплошной, сокрушительный шквал. Синхронно с этим сыщик с ледяным хладнокровием удерживал натянутые «нити духовного тела», не позволяя врагу использовать рывки от попаданий для ослабления контроля.

Гилхис исторг из глотки заикающийся, надрывный рев. Отчаянно перебирая свинцовыми ногами, он пытался податься вперед для ответного броска, но кошачья грация Клейна наголову превосходила его неуклюжие потуги!

А уж его отчаянная попытка растечься вязкой слизью, чтобы выскользнуть из-под обстрела, и вовсе разбилась вдребезги под гнетом железной хватки «нитей».

Бах!

Очередная пуля достигла цели, окончательно вмяв лобовую кость Гилхиса внутрь и глубоко ввинтившись в самые недра его мозга.

Бах! Бах! Бах! Следующие снаряды непрерывным потоком вонзались в образовавшуюся брешь, не давая ни секунды передышки.

Хрясь!

Черепная коробка Гилхиса не выдержала и с тошнотворным треском разлетелась на куски. Обнажившийся мозг, испещренный глубокими, смоляно-черными извилинами, превратился в сплошное, сочащееся гноем месиво.

Жизненная аура «Мясника», чья голова стоила баснословные 9500 фунтов, начала стремительно таять. Он так и не смежил веки перед смертью — банально потому, что уже лишился обоих глаз.

Его исполинская туша дергано, словно подкошенное дерево, грузно осела на пол. Клейн, чеканя шаг, приблизился к поверженному врагу и плавно выставил вперед левую ладонь.

В самом центре перчатки тут же с влажным звуком разверзлись два кроваво-красных, хищных глаза.

Комнату мгновенно окутал пронизывающий до костей, могильный сквозняк. Эфирное тело «Мясника» Гилхиса вкупе с его Потусторонней характеристикой, клубящейся подобно густому черному туману, с истошным воплем затянуло в недра «Ползучего голода», намертво пригвоздив к одному из пустующих пальцев.

Вскоре перчатка вновь налилась непроницаемой чернотой. Вот только на сей раз этот мрак был поистине глубоким и первозданным: казалось, будто мириады крошечных, однотонных точек наслаиваются друг на друга в бесконечном, мерзком копошении.

Прислушавшись к новым ощущениям на пару секунд, Клейн с дикой смесью легкой досады и искреннего ликования направился к усеянному битым стеклом окну.

В процессе «выпаса» души Гилхиса он успел мысленно разложить по полочкам, какими именно паранормальными талантами жаждет разжиться, а каких предпочел бы избежать. Самым нежеланным гостем в этом списке числилось пресловутое «Предчувствие опасности» Дьявола. Загвоздка крылась в том, что ради пассивного бонуса пришлось бы держать «Ползучий голод» постоянно активированным на душе пирата. А это означало ежедневную, кровавую дань — скармливать артефакту живого человека, что было немыслимо обременительно. Да и сам дар откровенно дублировал его врожденную интуицию «Провидца».

Что же до того, сохранится ли этот демонический радар у превращенного в куклу монстра, сыщик был уверен: сохранится, но работать будет исключительно на саму марионетку, не принося хозяину ни малейшей пользы.

Больше всего Клейн уповал на то, что ему выпадет джекпот в виде таланта «Апостола Желаний» виртуозно дергать за струны чужих эмоций, либо же любое словечко из арсенала «Сквернословия». В идеале — «Смерть» или «Разложение».

И фортуна ему благоволила: он отхватил разом три Потусторонних навыка! Одним из них действительно оказалось «Сквернословие». Увы, не «Смерть» и не «Разложение», а та самая «Медлительность». Этот талант позволял мгновенно сковать движения всех целей в радиусе семи-восьми метров пугающим оцепенением, а то и вовсе заморозить их на месте. Правда, эффект длился не дольше жалких двух секунд.

Вторым приобретением стал «Магматический меч» — способность соткать из ревущего пламени исполинский, подобный сабле клинок с запредельной разрушительной мощью. Одного взмаха хватало, чтобы с легкостью перерубить толстенную каменную колонну, оставив после себя гладкий, оплавленный срез. Именно к этому оружию Гилхис прибегал в пылу самого неистового, яростного натиска.

Третьим трофеем стали «Серные огненные шары». Эти сгустки не только детонировали с весьма солидной отдачей, но и щедро отравляли любую плоть или предмет, тронутые их пламенем. Выступая в дуэте с демонической формой, они позволяли выпустить шквальный залп из пары десятков снарядов разом, однако в обычном состоянии лимит ограничивался тремя.

«Грех жаловаться. В стычках с живыми тварями, не относящимися к нежити или скверне, „Магматический меч“ нанесет куда более сокрушительный урон, нежели „Святой свет“ от „Жреца Света“…» — приблизившись к выбитому окну, Клейн как раз успел выхватить взглядом удаляющиеся спины подельников Гилхиса.