«Тем более, это лишь первая попытка, так что точные координаты они не запеленгуют — риск минимален… К тому же недавнее гадание на происхождение реликвии не выявило фатальной угрозы. Стало быть, „Вестник Смерти“ стопроцентно не является демоном нулевой Последовательности… Погодите-ка, а разве это не очевидно? Будь он демоном нулевого ранга или запечатанным артефактом уровня „Короля Ангелов“ Амона, ему бы и в голову не пришло спасаться бегством от нашего альянса с „Королевой Мистики“, „Адмиралом Звезд“ и Андерсоном…» Внезапно осознав, что лишь нагнал на себя лишнего страху, Клейн отбросил сомнения и со всей серьезностью приступил к «гаданию во сне».

В зыбком, сером мире грез перед его взором предстали просторы, густо затянутые вязким, непроницаемо-черным туманом.

Исполинский монстр, слепленный из гротескных, темных комьев плоти, медленно, извиваясь, подполз ближе. Из его утробы вырвался яростный, оглушительный рев:

— Бредящий!

Видение резко сменилось. Теперь сыщик узрел древний, архаичный алтарь, щедро залитый свежей кровью. На его поверхности были высечены бесчисленные богомерзкие, источающие скверну слова и символы, словно взывающие к неведомой силе.

Туманный мир со звоном разлетелся вдребезги. Клейн медленно распахнул глаза и выпрямил спину.

Легонько постукивая пальцами по изъеденному патиной краю длинного стола, он беззвучно забормотал себе под нос:

«Этот „Бредящий“… Означает ли это, что „Вестник Смерти“ до своего превращения в артефакт был „Бредящим“ родом из Бездны? Или же он был тем самым исполинским монстром из темной плоти, которого пустил в расход „Бредящий“, тем самым обратив в запечатанную реликвию?»

«Хех, как ни крути, в этой истории стопроцентно замешан какой-то корабль. Иначе бы эта дрянь ни за что не приняла свою нынешнюю, монументальную форму».

«Хм… Судя по тому леденящему хохоту, способному играючи сорвать рассудок в бездну безумия, шансы на то, что „Вестник Смерти“ и есть тот самый „Бредящий“, весьма велики. Можно смело утверждать: это отнюдь не запечатанный артефакт „0“ класса. В противном случае „Бессмертный Король“ давно бы подмял под себя остальных владык и единолично возглавил Четверку… Скорее всего, третья Последовательность? К тому же их тандем с Агалито явно оставляет желать лучшего. Отдача хромает, так что на деле эта связка тянет максимум на четвертую ступень…»

«А тот источающий скверну алтарь, взывающий в пустоту… Неужто это намек на то, что кровавый кристалл служит ключом для призыва высших демонов? Скажем, какого-нибудь „Бредящего“?»

Не имея ни малейшего понятия, как призывать эту дьявольскую элиту, да и совершенно не горя желанием проверять, Клейн небрежным жестом зашвырнул тонкий кровавый кристалл в кучу оккультного хлама. Туда же отправился и мерцающий камень — Потусторонняя характеристика, оставшаяся от «Жреца Света». Напоследок он крайне небрежно окрестил свою находку:

«Аура „Бредящего“»!

Разобравшись с этим, Клейн с предельной осмотрительностью развернул еще один сеанс прорицания. На сей раз он жаждал железобетонно удостовериться: не нависнет ли над ним сегодня ночью смертоносная угроза со стороны «Бессмертного Короля» Агалито.

Откровенно говоря, ответ он уже предвидел: «Бессмертный Король» Агалито ни за что не осмелится ступить на этот остров!

Во-первых, Тоскат служил тайным прибежищем для одного полубога. И пусть заурядные Потусторонние ни сном ни духом об этом не ведали, «Четверка Королей» наверняка была в курсе. Агалито же всегда благоразумно избегал лобовых столкновений с равными по силе мастерами. Лезть напролом в чужие владения было совершенно не в его стиле.

Во-вторых, опираясь на недавние логические выкладки, напрашивался железобетонный вывод: Агалито до смерти боится покинуть борт «Вестника Смерти», а сам галеон выкатиться на берег физически не способен!

Как и ожидалось, откровение гласило: грядущая ночь пройдет в абсолютной безопасности.

А значит, отпадала всякая нужда суетливо менять личину и среди ночи перебираться в другую ночлежку.

…………

На следующее утро, в начале десятого, Клейн только-только спустился в ресторан на первом этаже и присмотрел свободный столик, как невесть откуда вынырнул Андерсон Худ. Искатель сокровищ бесцеремонно плюхнулся на стул прямо напротив.

Этот «Сильнейший Охотник», пятерней зачесывая свои золотистые вихры и возвращая им привычный пробор, уставился на Германа Воробья. Цокнув языком, он со смешком выдал:

— Ну ты даешь! Выйти один против троих и умудриться пустить в расход самого Гилхиса!

— Слухи о том, как ты волок тушу демона вниз по лестнице, уже разлетелись по всему порту Тоскат.

— Хех, птички поют, что все корсары, за чьи головы назначена казенная награда, поклялись обходить тебя десятой дорогой и не соваться даже в радиус пяти километров от твоей персоны!

С тех самых пор, как Клейну довелось свести знакомство с Фрэнком Ли, он напрочь завязал с молоком. Взмахом руки подозвав официанта, сыщик заказал чашку кофе, белый батон, пару ломтиков тоста, жареную свиную сосиску и блюдечко сливочного масла. После чего с ледяным равнодушием отозвался:

— А у тебя весьма недурная агентурная сеть.

Андерсон издал короткий смешок:

— Для истинного Охотника это базовый, жизненно необходимый навык! Зацени, вся авантюристская братия Тоската нынче ломает голову над одним архиважным вопросом: кто же из нас двоих настоящий «Сильнейший Охотник»!