«Один из стержневых ингредиентов „Нотариуса“ — кристаллизованный корень Дерева Старцев… А ведь для зелья „Психиатра“ мисс Справедливости требуются плоды того же самого древа… Стало быть, Пути „Зрителя“ и „Солнца“ и впрямь допускают взаимозаменяемость в высших эшелонах… Если для простого смертного главная заноза в ритуале „Жреца Света“ — это поиски того самого нетающего льда, то у малыша Солнца проблема кроется в ином. Любой живой человек, оказавшийся в абсолютном мраке Земли, покинутой богами, рискует бесследно сгинуть. Придется поломать голову, как обойти этот фатальный нюанс… „Изгоняй тьму, восхваляй солнце“ — неужто в этих словах и зарыта суть метода отыгрыша?» Погрузившись в глубокие раздумья, Клейн подхватил со стола тот самый тонкий кровавый кристалл, вырванный из останков Гилхиса.

Тщательно всё взвесив, сыщик размашисто вывел на пергаменте новую фразу для прорицания:

«Истоки этого предмета».

Сжимая в руках кристалл и исписанный лист, юноша вновь беззвучно зашептал заклинание, плавно соскальзывая в царство сновидений.

Сквозь зыбкую, серую пелену грез его взору предстал исполинский, с высоко вздернутыми носом и кормой парусник — «Вестник Смерти». Следом Клейн узрел Гилхиса, сноровисто карабкающегося по веревочному трапу прямиком на палубу.

Едва этот «Апостол Желаний» твердо встал на доски, как из щелей палубы густыми клубами повалил вязкий, смоляной туман. Насквозь пропитанный богомерзкой, извращенной скверной, этот мрак в мгновение ока наглухо укутал пирата. Дьявольская порча тут же принялась безжалостно разъедать и осквернять каждую светящуюся духовностью вещицу на его теле, не пощадив и саму плоть корсара.

Завихрившись, черная дымка стремительно сжалась и хищно ввинтилась Гилхису прямо в грудь. С каждым ударом сердца ее цвет мало-помалу наливался густым багрянцем, словно туман пропитывался свежей кровью.

Наконец, когда всё вернулось на круги своя, Гилхис тяжело рухнул на одно колено. Устремив благоговейный взор в палубные доски, он произнес:

— Ваша воля — мое единственное желание, о великий «Вестник Смерти»!

Видение с оглушительным хрустом разлетелось на мириады осколков, и Клейн распахнул глаза.

Резко выпрямив спину, он вперил пронзительный взгляд в тонкий кровавый кристалл и, погрузившись в тяжелые думы, беззвучно пробормотал себе под нос:

'«Вестник Смерти» — живой?

Запечатанный артефакт, наделенный собственной волей и плотью?

Выходит, этот кристалл — тот самый поводок, на котором он держит свой экипаж? Вещица до краев напитана едкой скверной, а значит, любая мистическая безделушка, чей ранг недотягивает до нужного предела, обречена сгнить от ее прикосновения?'

Глава 687 Бредящий

Подхватив тонкий кровавый кристалл и уловив едва заметный запах серы, Клейн смутно ощутил таящуюся в его недрах едкую, разъедающую мощь.

«Предания гласят, что Бездна — место, насквозь пропитанное скверной. Даже ангелы, оказавшись там, неминуемо падут и лишатся рассудка, а стражи этого проклятого места в конце концов сами сольются с Бездной… Те черты, что демонстрирует „Вестник Смерти“, безупречно ложатся на эту картину. Хм, неужто это углубленная эволюция „Апостола Желаний“?» — Клейн позволил мыслям свободно пуститься в пляс.

Вскоре его острый ум зацепился за одну вопиющую деталь: Гилхис клялся в верности именно «Вестнику Смерти», а вовсе не «Бессмертному Королю» Агалито!

«Означает ли это, что истинный „Бессмертный Король“ — это сам „Вестник Смерти“, а Агалито выступает лишь его гласом, этаким надсмотрщиком над оскверненными жертвами? Хех, морские байки упорно твердят, что Агалито отнюдь не полубог и до четвертой Последовательности не дотягивает. Всю свою славу и место среди Четырех Королей он якобы выстроил исключительно на мощи „Вестника Смерти“. Если это и впрямь так, то его реальное положение может оказаться куда плачевнее, чем я предполагал: парень напрочь лишен свободы воли…»

«Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и тот вариант, что он всё же стоит на четвертой ступени и поддерживает с „Вестником Смерти“ взаимовыгодное партнерство. Ведь „Демоны“ славятся своим дьявольским коварством и обожают пускать пыль в глаза…»

Погрузившись в раздумья на несколько секунд, сыщик вновь прибегнул к гаданию, отчаянно надеясь выудить хоть крупицу откровений об истинном предназначении этого тонкого кровавого кристалла.

Он ни на йоту не страшился навлечь на свою голову колоссальную беду. Вернее будет сказать, он уже внутренне изготовился встретить ее во всеоружии. Даже если эта выходка установит прямой мост с самим Архидемоном Бездны, в худшем случае это обернется отдачей, сопоставимой с ударом от «Истинного Творца» или «Вечного Пылающего Солнца». Клейн свято верил: защита серой мглы выдержит и подавит этот натиск.