Спустя несколько томительных десятков секунд этот бездыханный труп внезапно сел. Всё еще содрогаясь от леденящего ужаса, охотник лихорадочно ощупал собственное лицо:

— Проклятье, я же только что едва не захлебнулся насмерть глотком воды…

— Случись такое взаправду, я бы стопроцентно прославился как «Охотник» с самой нелепой кончиной в истории!

— Хвала небесам… Какое счастье, что перед заплывом в те гибельные воды я отвалил баснословные деньги за эту вещицу. Сегодня она наконец-то окупилась сполна…

С этими словами Андерсон выудил из потайного кармашка жилета грубо сплетенную из соломы куклу. На ее поверхности чернилами были небрежно намалеваны глаза, нос и рот.

Поверхность куклы оказалась насквозь изъедена коррозией, и с нее капля за каплей стекала непроницаемо-черная жижа.

Спустя жалкие семь-восемь секунд оберег окончательно расплавился, обратившись лишь мерзкой лужицей на деревянном полу.

— Эта черная полоса ни на йоту не ослабла, а то и вовсе озверела… Тсс, а ведь Герман Воробей передавал мне то пророчество: самая фатальная угроза зачастую таится в банальной повседневности. — Андерсон принялся нервно мерить шагами комнату, параноидально огибая осколки битого стекла, до смерти боясь, что они спровоцируют очередной летальный исход.

— Нет, так дело не пойдет. Нужно спасаться! Немедленно! — Андерсон резко рванул на себя створку и с величайшей осторожностью выскользнул в коридор.

Прокравшись до самых дверей покоев Клейна, он согнул пальцы и негромко постучал.

Вскоре не отличающаяся особой массивностью деревянная дверь абсолютно бесшумно отворилась. На пороге возник Герман Воробей, успевший лишь скинуть свой длинный сюртук.

Андерсон выдавил из себя лучезарную улыбку:

— Не ждал?

Бам!

Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его носом.

«…» Опешив на мгновение, он с застывшим лицом пробормотал себе под нос: — Пожалуй, мне стоит пересмотреть свой стиль общения.

Тук-тук-тук!

Он вновь забарабанил в дверь Клейна.

Створка молниеносно распахнулась, и прямо ему в лоб уставилось дуло тяжелого револьвера.

— Ха-ха, я просто хотел поинтересоваться: нет ли у тебя на примете какого-нибудь Потустороннего, способного отвадить порчу и вернуть удачу? — Андерсон примирительно вскинул руки, отчаянно, всеми силами намекая Герману Воробью на того самого могущественного мастера, что передал пророчество.

«Опоздал ты, дружище. „Королева Мистики“ уже неизвестно где… Стоп, а ведь она так и не оставила мне никаких контактов! Впрочем, раз уж Фрэнк Ли прознал про ритуал призыва моего гонца, считай, что об этом в курсе и „Адмирал Звезд“, а значит, и сама Бернадетт. К тому же, вернувшись в Баклунд, я всегда могу обратиться к мисс Шарон — „Королева Мистики“ крутится в тех же кругах, пусть и появляется там нечасто…» — Клейн одарил Андерсона Худа взглядом, полным искренней жалости.

По правде говоря, сыщик откровенно недолюбливал этого «Сильнейшего Охотника», то и дело перемывая ему косточки в мыслях и изливая потоки яда. Как-никак, львиная доля вины за потерю той злополучной лазурной запонки лежала именно на плечах этого неудачника. Вот только дальше едких фантазий дело не заходило — воплощать их в жизнь юноша совершенно не помышлял, да и отказывать в помощи попавшему в беду человеку не собирался.

Взвесив всё в уме пару секунд, Клейн изрек:

— Я закину удочки. Ответ дам завтра утром.

— Вот только я сильно сомневаюсь, что в твоих дырявых карманах найдется чем расплатиться.

— Я же как раз собрался прошвырнуться по барам! К тому же у меня припрятано немало личных заначек там, в Туманном море, — без малейших колебаний парировал Андерсон.

Клейн скупо кивнул и, закрывая створку, обронил:

— До завтра. Искренне уповаю, что ты благополучно дотянешь до рассвета.

Бам!

Дверь вновь наглухо захлопнулась.

— И как прикажешь это понимать — как проклятие или благословение? — с горькой усмешкой пробормотал себе под нос Андерсон. — Опираясь на мой богатый опыт, в ближайшие пару-тройку дней подобных сюрпризов больше не предвидится.

Тем временем Клейн вернулся к письменному столу.

Там уже дожидалось своего часа едва начатое письмо вкупе с безжалостно разорванным на части бумажным журавликом.

На вопрос Андерсона Клейн, еще даже не раскрыв рта для ответа, уже знал, к кому именно стоит обратиться за советом.

Кто лучше всего разбирается в фокусах «Змея Судьбы»? Вне всяких сомнений, только другой «Змей Судьбы»!

Прикинув площадь развернутого бумажного журавлика и сопоставив ее с объемом своих вопросов, юноша первым делом набросал в уме черновик, и лишь затем взялся за карандаш:

'Как можно развеять проклятие фатального невезения, насланное фреской «Ангела Судьбы»?

Как зовется эликсир четвертой Последовательности для «Провидца»? И где можно раздобыть его рецепт вкупе со стержневыми ингредиентами?'