Монстр казался хаотичной, безумной мозаикой, слепленной из бесчисленных почерневших трупов. За гигантскими ладонями тянулись иссохшие, подобные сухим ветвям руки, растущие из тела мертвого исполина. Его единственный глаз был наглухо закрыт, а к шее намертво приросло еще несколько голов. От этих голов, в свою очередь, расползались покрытые чешуей рыбьи туши, обрубки, напоминающие ящериц, и искореженные человеческие тела. Вся эта мерзость наслаивалась друг на друга, сплетаясь в единый, пульсирующий мясной остров.

Прямо из стыков между сросшимися трупами густыми клубами сочился желто-зеленый газ. Ядовитая дымка стремительно расползалась во все стороны, грозя наглухо укрыть собой всю округу.

Кхе! Кхе-кхе-кхе!

Стоило лишь вдохнуть жалкие крохи этих испарений, как многие матросы на палубе зашлись в надрывном, яростном кашле, сгибаясь пополам и не в силах разогнуться.

Узрев эту картину, Фрэнк Ли без малейших колебаний потянулся к потайному отделению на поясе, намереваясь пустить в ход подходящие паранормальные таланты. Но не успел он и пальцем пошевелить, как над ухом громыхнул властный окрик «Адмирала Звезд» Катлеи:

— Фрэнк, отставить!

— Живо дуй к Нине! Помоги ей с командой, нужно немедленно перенастроить паруса!

— Но почему? — на одних инстинктах выпалил старпом.

— В этих проклятых водах любая сверхъестественная мощь из домена «Матери-Земли» подвержена чудовищным мутациям. И твои таланты — не исключение, — бросила Катлея. Говоря это, она уже вытянула руки вперед, намертво прижав ладони к определенному месту на столе.

Мистические символы и магические печати, щедро усеивавшие «Будущее», тут же вспыхнули одна за другой, строгими, выверенными слоями. Исполинский галеон в мгновение ока преобразился в ослепительное звездное море, чье мерцание безупречно резонировало с тем глубоким, космическим сиянием, что клубилось вокруг самой Катлеи.

Свет звезд выстроил надежный щит, наглухо отсекая ядовито-зеленый газ. Клейн же, находившийся у самого фальшборта, плавно отлетел к окну своей каюты.

Удушливый кашель корсаров немного отступил. Подгоняемые боцманом Ниной и старпомом Фрэнком, они, беспрекословно подчиняясь командам навигатора Отолова, лихорадочно взялись за перенастройку парусов. Команда отчаянно силилась выжать из левиафана максимальную скорость, чтобы вырваться из гибельной акватории и сбросить с себя морок аномалий.

Увы, исполинская серо-черная тварь уже намертво оплела нос корабля. Её скрытая под водой туша цеплялась за что-то на глубине, превратившись в монолитный якорь и мертвой хваткой удерживая «Будущее» на месте, превращая каждый дюйм продвижения в невыносимую пытку.

Вдобавок вокруг словно выросли незримые, уходящие в небеса горные хребты. Они наглухо отсекали любой морской бриз, из-за чего галеон, как бы виртуозно ни перекраивались паруса, не мог поймать ни единого порыва попутного ветра.

'Вот для таких заварушек и придумали резервные паровые машины. Какая досада, что на «Будущем» подобной роскоши не водится…

Впрочем… левиафан всё еще способен воспарить на крыльях звездного света. Вот только, сдается мне, для леди «Отшельник» это обернется колоссальным истощением. Да и маневрировать в таком полете — та еще задачка. Вздумай мы прыгать в этих проклятых водах вслепую, без благосклонности фортуны шансы рухнуть в куда более смертоносную зону взлетают до небес. А уж с таким генератором неудач на борту, как Андерсон…' — Клейн, паря у окна своей спальни, с ледяным хладнокровием оценивал разворачивающийся хаос.

Паники он совершенно не испытывал. Ни «Адмирал Звезд» Катлея, ни «Сильнейший Охотник» Андерсон еще даже не начинали демонстрировать свою подлинную, сокрушительную мощь.

«Да и я тоже…» — мысленно добавил сыщик.

Юноша вознамерился на время заскочить в каюту, дабы нацепить перчатку «Огниво». Поскольку в округе не наблюдалось подходящего «корма», пускать в ход эту реликвию было куда разумнее, нежели «Ползучий голод». Последний следовало приберечь для более отчаянных и многослойных передряг, а затем, по старой доброй традиции, зашвырнуть остывать в чертоги над серой мглой.

Что же касалось пренеприятного побочного эффекта со случайной пропажей вещей, Клейн уже давно выработал надежный план. Переодеваясь, он собирался сбросить в чемодан бумажник, медный свисток Азика, губную гармошку авантюриста и прочий ценный скарб. При себе он оставит лишь «Ползучий голод», запонку из рыболюда да россыпь амулетов домена Морского бога, при этом не спуская глаз с первых двух артефактов, дабы те ненароком не испарились.

Если же опираться на голую теорию вероятностей, то перчатке «Огниво» с высочайшей долей вероятности скормят именно амулеты — просто потому, что их в арсенале было больше всего.

Клейна подобный расклад ничуть не тревожил. Оберегов самого разного толка он наклепал с избытком, так что мог преспокойно позволить себе роскошь: один пустить в ход, второй выбросить, а третий скормить артефакту!