Устремив на пленника ледяной, пронизывающий взор, юноша, надежно укрыв левую руку за массивной столешницей, позволил ей бесшумно налиться тусклым золотистым сиянием.

«Ползучий голод» переключился на душу «Дознавателя»!

А ведь профессия «Дознавателя» была не чем иным, как седьмой Последовательностью Пути «Арбитра» — той самой стези, по которой шагал истинный адмирал Эмириус!

В бездонной глубине глаз Клейна тут же заплясали две крошечные искры, подобные вспышкам молний, идеально наложившись на отражающийся в зрачках силуэт Флайта Кена.

«Ментальный прокол» был готов сорваться с цепи в любую долю секунды!

Впрочем, пускать эту Потустороннюю способность в ход напрямую Клейн не собирался. Как-никак, удар нес в себе мощь лишь седьмой ступени, и, нанеси он его прямо на глазах у прожженного Люэрана, светловолосый секретарь мигом бы раскусил фальшивку.

Опираясь исключительно на незримое, давящее величие духовного тела, дарованное «Ментальным проколом», Клейн, словно монолитное изваяние истинного Эмириуса, рокочущим басом произнес:

— Тебе знакома Синтия?

С этими словами он плавно вскинул правую руку, позволяя зажатому в ладони угольно-черному кулону, до боли напоминающему крошечный рог носорога, выскользнуть из пальцев и повиснуть в воздухе на цепочке:

— Что это за дрянь?

Изможденного сектанта пробила крупная дрожь. Ему почудилось, будто к самому его разуму приставили лезвие острого кинжала, готового в любую секунду пронзить сознание насквозь.

Инстинктивно вжав голову в плечи, он заикаясь пролепетал:

— Знакома.

— Синтия… мисс Синтия до смерти желала зачать от вас, господин адмирал, дитя, наделенное паранормальными талантами. Родители вывели ее на меня.

— Это «Ожерелье Размножения», выкованное из эссенции, дарованной самим Божеством. Достаточно лишь проглотить щепотку пыльцы с кулона и носить его не снимая, и… и вы, Ваше превосходительство, не смогли бы устоять перед ее чарами…

Клейн выслушал исповедь в абсолютном безмолвии, разрываясь между доверием и холодным скепсисом.

В мотивы самой Синтии верилось легко. Будь то ее собственные, алчные амбиции или жесткий нажим со стороны родни, эта юная красавица и впрямь маниакально жаждала родить Эмириусу наследника — в конце концов, именно об этом кричало каждое слово девушки после ее кошмарной мутации.

И пусть лоэнская аристократия на дух не переносила бастардов, всячески вытесняя их на задворки общества, в мире мистики правила игры менялись. Бастард, благополучно появившийся на свет и унаследовавший изрядную долю Потусторонних характеристик отца, неминуемо получал бы свою долю почестей и власти. Древние династии, хранящие в своих закромах бездну тайн, ценили подобное превыше всего — и гордый род Ривельтов исключением отнюдь не являлся.

Вдобавок, за суровым, чопорным фасадом адмирала скрывалась натура сентиментальная, свято чтящая кровные узы. Он бы ни за что не отвернулся от собственного ребенка, пусть и рожденного вне брака, окружив его заботой и любовью… «Должно быть, именно в этом и крылась подлинная причина отчаянного рвения Синтии…» — с тяжелым сердцем беззвучно вздохнул сыщик.

Что же до сомнений, то они всецело крутились вокруг истинной природы проклятого «Ожерелья Размножения». Клейн нутром чуял: Секта Небесных Тел намеренно скормила девушке сладкую ложь, утаив подлинное, смертоносное предназначение артефакта.

Дюйм за дюймом взвинчивая незримый гнет «Ментального прокола», юноша немигающим, ледяным взглядом сверлил глаза Флайта Кена, пока сектант, не выдержав чудовищного давления, вновь покорно не опустил голову.

— И на что еще способна эта дрянь? — Клейн вновь легонько качнул растрескавшимся кулоном.

Его тон оставался пугающе ровным и безмятежным. Всем своим видом он демонстрировал, будто доподлинно знает все секреты, а этот допрос — лишь формальность ради протокола.

Под лавиной этого невыразимого, удушающего ужаса и без того расшатанная психика Флайта Кена окончательно дала трещину. С глухим стуком рухнув на колени, он едва ли не в припадке истерики завопил:

— Оно… оно должно было осквернить вас!

— Стоило Синтии лишь проглотить стертую с него пыльцу и истово вознести молитву «Матери Древа Желаний», как семя любого мужчины, чье ложе она разделит и от кого понесет дитя, оказалось бы безнадежно отравлено!

— И тогда… тогда вы бы неизбежно переродились в фанатика «Матери Древа Желаний»! Стали бы Ее верным, безропотным избранником!

«Так вот где собака зарыта…» — мозаика в голове Клейна мгновенно сложилась в безупречную картину. Последние белые пятна в загадке сегодняшнего ночного кошмара растворились без следа.