«…Подобными артефактами я, увы, не располагаю. Йордсен тоже развел руками, впрочем, клятвенно пообещав держать ухо востро. Но будем откровенны: чтобы наткнуться на такую вещицу, потребуется поистине немыслимая удача».

Эдвина плавно подняла голову и устремила на Даница взгляд своих чистых, словно горный родник, светло-голубых глаз:

— Ты обустроишь алтарь. Нам нужен ритуал призыва посланника Германа Воробья.

— Я? — корсар, чьи мысли уже витали в облаках сладостных грез о каком-нибудь особом, трепетном отношении со стороны капитана, от неожиданности опешил и ткнул пальцем себе в грудь.

— Именно, — Эдвина безупречно ровно сложила письмо, выпрямила спину и коротко кивнула. — Это послужит превосходной практикой. Впредь я намерена строго проверять твои познания в подобных таинствах.

— Как скажете… — Даниц с тяжелым вздохом проглотил нахлынувшее разочарование. Напрягая память до предела, он неуверенно, шаг за шагом выстроил тот самый незамысловатый обряд с одной-единственной свечой.

В самом финале, под пронзительным, сканирующим взором Эдвины, он выудил ослепительно сверкающий лоэнский золотой соверен и бережно водрузил его прямо на алтарь.

Приняв послание из рук капитана, Даниц дважды судорожно прокрутил в уме весь алгоритм, и лишь затем осмелился продолжить ритуал.

Отступив на шаг назад, он глухим, напряженным голосом затянул на древнем гермесе:

— Я!

— Я взываю своим именем:

— Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, личный посланник Германа Воробья.

У-у-ух!

Внутри невидимой стены духовности яростно взвыл сквозняк. Пронизывающий ветер хлестнул в лицо, заставив выцветшие соломенные волосы Даница в беспорядке взметнуться вверх.

Язычок пламени стремительно, хищно раздулся, достигнув габаритов человеческого черепа. Огонь налился мертвенной бледностью, по цвету ничем не уступая зажатой в руках пирата почтовой бумаге.

Не прошло и мгновения, как взору Даница предстала вынырнувшая из огня девичья голова: струящиеся светлые локоны, рубиново-красные глаза и поразительно яркие, ослепительно красивые черты лица.

«Матерь божья, а вестник у Германа Воробья воистину диковинный… С какой стати обитатель мира духов выглядит точь-в-точь как обычный человек, да еще и до одури прекрасен? По красоте уступает разве что нашему капитану, э-э…» — восторженный мысленный монолог Даница внезапно оборвался, подавившись первобытным ужасом. Пират с леденящей ясностью осознал, что эта изящная головка вовсе не венчает шею, а безвольно болтается в воздухе, удерживаемая за волосы чьей-то бледной рукой!

Оцепенев от страха, он неотрывно смотрел, как из пламени появляются всё новые и новые головы, а следом за ними в реальность просачивается безглавый силуэт, облаченный в тяжелое, мрачное и вычурное платье.

«Всё-таки это тварь из духовного мира…» — Даницу стало жутко стыдно за свои недавние, полные восхищения мысли.

Судорожно втянув воздух, пират поспешно протянул письмо вперед. Одна из тех самых прекрасных голов плавно раскрыла рот и бережно, белоснежными зубами перехватила послание.

В этот же самый миг другая голова Рейнетт Тинекер точно так же, одними зубами, подхватила лежащий на алтаре золотой соверен.

Однако растворяться в небытии вестница не спешила. Четыре рубиново-красных глаза на двух оставшихся головах синхронно скользнули в сторону, вперив пронзительный взор в стоящую за стеной духовности Эдвину Эдвардс. Немигающим, цепким взглядом тварь смерила пиратскую владычицу с ног до головы, словно препарируя её сущность.

Эдвина физически ощутила этот тяжелый, сканирующий взгляд, и от этого леденящего душу внимания в её сердце помимо воли заворочался первобытный, неконтролируемый страх.

Наконец Рейнетт Тинекер отвела глаза. Ее жуткий силуэт стремительно подернулся иллюзорной рябью и бесследно растаял в мертвенно-бледном пламени свечи.

Огонек вновь налился живым светом, разливая вокруг уютное, желтоватое сияние. Мир благополучно вернулся в свое первозданное, будничное русло.

Едва Даниц развеял стену духовности, как до его слуха донесся глухой, вибрирующий от напряжения голос капитана:

— Это отнюдь не заурядная тварь из духовного мира…

Не заурядная тварь? Даниц на мгновение впал в полнейший ступор.

Он прекрасно знал: их капитан — признанный, дотошный исследователь паранормальной фауны. Раз уж с ее губ слетело слово «не заурядная», значит, тварь была поистине уникальной, выходящей за любые мыслимые и немыслимые рамки нормальности!

«А этот Герман Воробей и впрямь соткан из одних лишь пугающих тайн…» — с благоговейным ужасом мысленно констатировал Даниц.

…………

Баклунд, район Джовуд.