Бросив короткий взгляд на настенные часы, Клейн произнес:

— Для начала я загляну в уборную.

«В уборную? Стало быть, чуть погодя мы идем на выход, и он вознамерился пустить в ход свою фальшивую личину, чтобы раздобыть мне билет?» — Даниц, чей взгляд инстинктивно прикипел к удаляющейся спине Германа Воробья, с присущей пирату проницательностью мгновенно раскусил скрытый подтекст.

Воспарив в чертоги над серой мглой и проведя контрольное гадание с помощью маятника, Клейн вымыл руки, покинул ванную комнату и бросил корсару:

— Выдвигаемся.

— И я тоже? — Даниц ткнул пальцем себе в грудь.

Накидывая пальто, сыщик утвердительно кивнул.

— Слушай, а может, не стоит? Ты ведь можешь просто пересечься с Элландом и попросить его выправить пару билетов… — с донельзя искренним, умоляющим видом попытался увильнуть пират.

Клейн лишь одарил его ледяным, ничего не выражающим взглядом. Не проронив ни звука, он водрузил на голову шляпу и переступил порог.

От этого взора Даниц зябко поежился, благоразумно проглотив второй, уже вертевшийся на языке совет — прикупить липовые метрики и, воспользовавшись талантом менять внешность, легально взять билеты в официальной кассе.

Поспешно замотав шею шарфом и наглухо натянув козырек кепки на самые глаза, корсар торопливой рысцой бросился вдогонку за Германом Воробьем.

…………

Спустя без малого двадцать минут пути Клейн указал тростью чуть наискосок, туда, откуда доносился разгульный, пьяный гвалт:

— Это здесь?

Перед ними во всей красе предстал бар «Морские Водоросли» — то самое злачное место, где Даниц совсем недавно потерпел фиаско с покупкой контрабандного билета.

— Да… — пират на мгновение впал в ступор, совершенно не ожидая, что они сделают крюк и вернутся именно сюда.

По дороге он уже успел в общих чертах выложить всю подноготную своей злополучной вылазки, а потому теперь искренне не брал в толк, на кой черт Герману Воробью понадобилось совать нос в эту дыру.

В голове лихорадочно завертелись шестеренки, и его внезапно осенила весьма смелая догадка. Не сдержавшись, он выпалил:

— Ты что, решил помочь мне поквитаться с этими ублюдками?

«А этот маньяк, при всем своем леденящем душу безумии, в качестве товарища чертовски хорош. Одно лишь то, как он без колебаний бросился в пекло порта Банси ради спасения Элланда и его попутчиков, говорит о многом…» — с неподдельным чувством признательности мысленно восхитился Даниц.

Клейн лишь мазнул по нему коротким взглядом. Так ничего и не сказав, он решительно шагнул в двери бара «Морские Водоросли».

— Да брось, право, оно того не стоит… — плетясь следом, уже без былой убежденности попытался отговорить его корсар.

Положа руку на сердце, не бойся он привлечь к себе лишнего внимания казенных ищеек, закатать в бетон ту оборзевшую, крысятничающую шайку и пустить их на корм рыбам было бы для него величайшим наслаждением!

Внутри бара царил разгульный, оглушительный гомон. Под сводами перекатывались тягучие, колоритные местные мотивы, окутывая сознание легким, дурманящим трансом.

Даниц сноровисто, цепким взором прочесал зал, выискивая в пестрой толпе тех самых кидал, а заодно и прославленного пирата, «Синеглазого» Миса, со своей свитой.

— А вон там Денир, — как бы невзначай указал он на торговца из подполья.

«Какая досада… Тут такой балаган, что поди разбери, торчат ли эти ублюдки еще здесь или уже благополучно слиняли…» — с нескрываемой досадой подумал про себя пират.

Проследив за его взглядом, Клейн непринужденно погладил правой рукой натянутый на левую кисть «Ползучий голод».

Повернув голову к Даницу, сыщик с абсолютно будничным, ничего не выражающим лицом произнес:

— Снимай шарф.

Тон его был настолько обыденным, словно он посылал пирата сгонять за пинтой эля.

А? Даниц на миг остолбенел, свято уверовав, что ему банально послышалось.

Губы Клейна дюйм за дюймом изогнулись в леденящей ухмылке:

— Снимай шарф. И не заставляй меня повторять в третий раз.

— Но с какой стати… — вопрос Даница намертво застрял в горле, наткнувшись на ледяной, дышащий первобытным безумием взор.

Снедаемый растерянностью и липким непониманием, корсар покорно стянул шарф. Ему тотчас же почудилось, будто каждая живая душа в баре пялится прямо на него, безошибочно узнавая в его лице прославленного пирата с ценником в пять с половиной тысяч фунтов — «Пылающего» Даница.

Сохраняя на лице ту же скрытую, безумную улыбку, Клейн продолжил раздавать команды:

— И шляпу тоже.

— А теперь ступай и бери билеты.

В это самое мгновение Даница словно прошибло разрядом молнии, и он едва не подскочил до потолка.

— Но так меня же… живо спалят… — под тяжелым, немигающим взглядом Германа Воробья его голос предательски сорвался, угасая до жалкого лепета.

И лишь теперь до него окончательно дошел весь пугающий, дьявольский замысел этого маньяка.