«Уж не этот ли тип стоит с ним плечом к плечу?» — Карат вперился взглядом прямо в глаза Клейну, но так и не выудил оттуда ни капли тревоги, страха или настороженности. Взор незнакомца таил в себе ледяное, бездонное спокойствие океанских пучин.

«Весьма вероятно… И он стопроцентно опаснее Пылающего!» — инвалид незаметно подал знак Эдмонтону и остальным бойцам, приказывая держать ухо востро.

— Какого дьявола вам здесь нужно? — Карат благоразумно не стал развивать прошлую тему.

Даниц на одних инстинктах скосил глаза на Клейна и, поймав короткий, разрешающий кивок, ответил:

— Поглазеть, нет ли у вас в закромах стоящих вещиц.

Карат кивком указал на стол:

— Весь товар перед тобой.

Столешница была щедро усеяна диковинными безделушками. Там покоились и выточенные из кости свистки, и грубо сработанные волынки, и отливающие железной чернотой листья, и даже заляпанные запекшейся кровью камни…

Не дав гостям как следует изучить ассортимент, Карат сухо хлопнул в ладоши:

— Есть работенка.

— Подпишетесь и доведете дело до конца — любая цацка с этого стола ваша. Бесплатно.

Издав короткий смешок, инвалид добавил:

— Если мерить вашими, чужестранными мерками, на полноценные мистические артефакты эти штуки не тянут. Однако паранормальная искра в них всё же теплится. Правда, со временем она угасает, и, прямо скажем, довольно резво, пока не испарится окончательно.

— Что за дело? — ледяным тоном поинтересовался Клейн, всем своим видом давая понять, что прославленный пират Даниц здесь лишь на побегушках.

Карат сунул руку под плед и извлек на свет стопку плотных белых листов:

— Выследить этих людей.

— Сумеете скрутить и притащить живьем — куш будет куда солиднее.

Он вскинул руки, одну за другой демонстрируя пугающе реалистичные зарисовки. С одного из портретов взирала дама с пепельно-серыми глазами, облаченная в грубую мужскую сорочку.

«Летисия Дорера…» — Клейну хватило лишь мгновения, чтобы безошибочно узнать ту самую мишень, на которую Сопротивление открыло сезон охоты.

Это была та самая леди-археолог и вольная авантюристка, с которой он пересекся минувшим вечером и плыл на одном судне. Та, что с высокой долей вероятности принадлежала к «Ордену Аскетов Моисея» или «Заре Стихий».

Даниц пару секунд придирчиво сверлил портрет взглядом, смутно припоминая знакомые черты.

И вдруг его словно током прошибло — он вспомнил!

Стоящий подле него Герман Воробей показывал эту самую физиономию в его собственном сне!

«Дьявол, он ведь только после обеда выпытывал о ней у капитана, а уже к вечеру мы вляпались в связанную с ней заварушку… Да у него не агентурная сеть, а какое-то всевидящее око!» Пират титаническим усилием воли заставил себя не пялиться на этого безумца, до смерти боясь, что Карат с Эдмонтоном раскусят их подвох.

В таких играх опыта ему было не занимать.

«Повстанцы, фанатично преданные „Морскому богу“, рыщут в поисках Летисии… Культ этого божества пустил глубокие корни по всему архипелагу Ротсид, не обойдя стороной и Симим… Вчера ночью в гостиницу заползла та странная тварь… А ведь истинный облик „Морского бога“ — это исполинский морской змей…» — Клейн молниеносно свел эти разрозненные факты воедино, выстроив железобетонную логическую цепь:

Археолог Летисия со своей свитой умудрилась проникнуть в затерянное святилище в дебрях Симима и умыкнуть оттуда некую реликвию, напрямую связанную с «Морским богом». Отсюда и та ночная разведка боем, и нынешняя облава со стороны Сопротивления!

Поразмыслив пару секунд, сыщик небрежно бросил:

— Будем держать ухо востро.

«Ага, разбежался. Впрягаться в разборки с еретической нечистью я не намерен. Хотя, если запахнет жареным, вполне могу и легавым слить…» — беззвучно добавил он про себя.

Карат удовлетворенно кивнул:

— Ладно, приглядитесь, чего душа желает.

Клейн сделал шаг к столу, намереваясь под шумок выудить еще парочку ответов, как вдруг его инстинкты забили в набат. Юноша рефлекторно скосил глаза на правый край разложенного барахла.

Там покоился выточенный из тонкой кости кинжал. Чуть длиннее предплечья, он отливал мертвенной белизной, щедро усеянной въевшимися, темно-багровыми пятнами.

«Сумел зацепить мою духовную интуицию…» — Клейн протянул руку, собираясь взять это заостренное оружие и изучить его поближе.

Но стоило лишь подушечкам пальцев мазнуть по рукояти, как в мозгу оглушительным эхом разорвались полные предсмертной агонии и отчаяния вопли. В нос ударил густой, тошнотворный смрад гниющей крови, а перед мысленным взором заплясали гротескные, источающие мерзкую слизь и разложение призрачные силуэты.

Череп пронзила острая, словно от удара раскаленной иглы, боль, и Клейн на чистых инстинктах отдернул руку.