«А Байам-то, погляжу, отнюдь не тихая гавань… Лишь покинув пределы Королевства и шагнув в открытый океан, я наконец-то прочувствовал всю глубину подлинных международных интриг. Это вам не сухие газетные сводки о стычках в Восточном Баламе глотать…»

Юноша едва заметно кивнул, не выказав ни малейших возражений против визита к этим повстанцам.

Покинув уютные стены гостиницы «Лазурный Ветер», Клейн в сопровождении вымазавшего лицо сажей Даница запетлял по лабиринтам переулков, уверенно держа курс на юго-восток.

Оставив позади исторический центр «Города Щедрости», они углубились в кварталы, чей архитектурный облик разительно отличался от привычного. Здесь теснились дома, возведенные на массивных деревянных сваях с продуваемыми насквозь первыми этажами, а по соседству жались друг к другу трех-четырехэтажные постройки, явно выросшие из классических лоэнских особняков.

Узкие, заваленные нечистотами улочки были густо усеяны уличными торговцами. На расстеленных прямо на земле циновках пестрели всевозможные побрякушки: каменные заколки, причудливые серьги и массивные браслеты. Особой популярностью здесь пользовались кричаще-алые и ядовито-пестрые расцветки.

— Воистину, извращенный вкус. Питают слабость к таким термоядерным цветам, точь-в-точь как те ядовитые змеи из джунглей, — не удержался от тихого брюзжания Даниц.

«Чья бы корова мычала… Вы, интисцы, тоже не шибко отличаетесь тонким вкусом. Молитесь на золото, кичитесь показушной роскошью и вульгарным шиком, от которых так и разит дешевым снобизмом нуворишей…» — мысленно огрызнулся Клейн.

Продираясь сквозь толпы смуглых, иссушенных нуждой аборигенов и ныряя в узкие проулки, над которыми сушилось тряпье, они неожиданно вышли на небольшую, залитую светом площадь.

В самом ее центре, обступив каменный фонтан, толпились местные жители. Кто-то стоял на коленях, кто-то распластался ничком, кто-то истово шептал молитвы, а кто-то тянул негромкие, заунывные песнопения. Их лица казались масками слепой, оцепенелой набожности.

Но стоило им лишь почуять чужаков, как толпа мгновенно подорвалась с мест и в панике брызнула врассыпную, растворяясь в лабиринтах прилегающих переулков.

Окна на вторых, третьих и четвертых этажах окрестных домов с оглушительным стуком захлопнулись одно за другим. На площадь опустилась гнетущая, звенящая тишина. Однако обостренная интуиция Клейна безошибочно сигнализировала: прямо сейчас из-за плотно задернутых занавесок, из темных углов и глубоких теней за ними — незваными гостями — следят десятки настороженных, полных скрытой враждебности глаз.

Даниц опустил голову и приглушенно произнес:

— Не обращай внимания, это просто инстинкт самосохранения.

— Хм? — Клейн всем своим видом выразил искреннее недоумение.

Пират издал тихий смешок:

— До того как Лоэн окончательно подмял под себя эти земли, аборигены архипелага Ротсид исповедовали слепую веру в «Морского бога» Кавитуву. Они свято верили, что это божество, частенько являющееся в облике исполинского морского змея, бережет все здешние острова от гибельных землетрясений и сокрушительных цунами.

— Ныне этот культ официально выжжен каленым железом. Инквизиторы Церкви Повелителя Бурь денно и нощно ведут охоту на еретиков. Под их жестким прессом даже Церкви Богини Вечной Ночи и Бога Пара и Машин не могут пустить здесь корни — на весь архипелаг наберется от силы пара-тройка их храмов.

— Но будем откровенны: вытравить веру, тысячелетиями впитывавшуюся с молоком матери, не так-то просто. В Байаме, на острове Синей Горы да и во всех водах архипелага Ротсид по-прежнему полно фанатиков «Морского бога». И пусть каратели каждый месяц пачками швыряют их в казематы и отправляют на эшафот, переломить ситуацию в одночасье им не по зубам. Костяк того самого Сопротивления как раз и держится на пастве этого языческого божества.

— Сдается мне, потребуется еще как минимум век непрерывной, кровавой зачистки, чтобы культ «Морского бога» окончательно канул в Лету. Разумеется, при условии, что в дело не вмешаются какие-нибудь непредвиденные силы.

«„Морской бог“ Кавитува… В облике исполинского морского змея…» — Клейн задумчиво мотал на ус услышанное. Следуя за Даницем по пятам, юноша скользнул в четырехэтажное здание по правую руку и поднялся по узкой, скрипучей лестнице на самый верхний этаж.

Тук! Тук! Тук! Пират выбил мерный ритм по деревянной створке слева от площадки.

— Кто там? — глухо донеслось из-за преграды.

Даниц с легкой усмешкой отозвался:

— Друзья, притащившие доброго вина и жареного мяса.

— И где же они? — донесся из-за двери довольно странный, абсурдный вопрос.

Пират отступил на шаг и отчеканил:

— В открытом море.

С жалобным скрипом створка медленно подалась внутрь. Первым делом взору Клейна предстала голая мускулистая рука.

На коже от плеча до запястья вилась гротескная, хищно скалящаяся татуировка морского змея, выбитая ядовито-синими и голубыми чернилами.