Глава 537 Слишком острая интуиция

За дверью стоял обнаженный по пояс мужчина. Его руку обвивала жуткая, выбитая синими и голубыми чернилами татуировка морского змея, а на щеках, груди и животе виднелись короткие полосы красной краски, сгруппированные по три.

«До чего же экзотичный вид… Но разве не боится он привлекать к себе столько внимания? Стоит высунуть нос на улицу — и легавые мигом скрутят. Вы же, черт возьми, повстанцы, ушедшие в глубокое подполье!» — Клейн уже собирался отвести взгляд, как вдруг едва не поморщился, наткнувшись на густые, кустистые брови и ледяные, рыбьи глаза незнакомца.

«На его руках полно крови…» — опираясь на обостренную духовную интуицию, сыщик сделал мгновенный, безошибочный вывод.

Откровенно говоря, благодаря своему мировоззрению и опыту прошлой жизни, юноша поначалу питал к борцам с колониальным гнетом немалую симпатию, напрочь лишенную классического лоэнского снобизма. Однако, узнав, что костяк этого Сопротивления практически полностью состоит из фанатиков «Морского бога» Кавитувы, он проникся к ним глубочайшей настороженностью и отторжением.

И дело было вовсе не в предвзятом отношении к туземным верованиям. Просто, насколько ему было известно, все традиционные культы на колонизированных островах так и застряли на стадии первобытных обрядов. Они слепо поклонялись кровавой плоти, практиковали человеческие жертвоприношения и пребывали в состоянии пугающей, беспросветной дикости.

«К тому же, если опираться на откровения великого императора и мой собственный опыт, сама суть сверхъестественного в этом мире насквозь пропитана безумием и искажением. Божествам, всё еще прозябающим на ступени первобытных жертвоприношений, попросту не по силам противиться этой губительной тенденции. Нетрудно вообразить, что за чертовщина там творится…» — не проронив ни звука, Клейн проскользнул в комнату вслед за Даницем.

— Эдмонтон, кто там? — донесся от окна низкий, обволакивающий голос.

Татуированный громила, захлопывая створку, отозвался:

— Они под маскировкой.

К этому моменту сыщик уже успел цепким взором просканировать помещение, составив четкую картину происходящего.

Гостиная оказалась крошечной. Хлипкий шкаф, стол да пара-тройка стульев — вот и всё, что здесь помещалось, отчего внутри было не протолкнуться.

По правую руку виднелись две двери, ведущие, судя по всему, в спальни. Слева за грубой перегородкой из шкафов ютилась импровизированная кухня. Что же до ванной, то ее здесь, разумеется, не предвиделось: еще поднимаясь по лестнице, Клейн подметил на каждой площадке общую уборную. Вонь оттуда стояла такая, словно ее не мыли целую вечность, заставляя жильцов пулей взлетать по ступеням и прятаться по своим каморкам.

Прямо по курсу зияло окно, из которого торчали две бамбуковые жерди, щедро увешанные сохнущим тряпьем.

У дверей спален и в самой гостиной стояли и сидели четверо или пятеро мужчин. Все как один — смуглые, со слегка вьющимися смоляными волосами: типичные местные аборигены. Облаченные в темно-синие тарабы, они щеголяли хаотично размазанной по открытым участкам кожи красной краской. Разглядеть под тканью, есть ли у них те самые татуировки морского змея, Клейну не удалось.

У одних за поясом торчали револьверы, другие небрежно поигрывали красновато-коричневыми охотничьими ружьями, а кое-кто и вовсе тащил на спине массивный серый стальной ранец, сжимая в руках тяжелую паровую винтовку высокого давления. Вся эта братия взяла вошедших Даница и Клейна в плотное полукольцо.

Тот самый человек, что подал голос первым, восседал в инвалидном кресле. Мужчине лет сорока в плотной куртке ноги укрывал старый плед.

Его череп был выбрит налысо, а щеки густо поросли сизой щетиной. Темно-карие глаза смотрели тяжело и замкнуто, не выдавая ни малейших эмоций.

Скользнув взглядом по незваным гостям, инвалид медленно растянул губы в улыбке:

— Пылающий.

Даниц на секунду опешил, но тут же выдавил из себя натянутый смешок:

— Карат, а глаз у тебя всё так же остер.

«Дерьмо! Неужто моя маскировка настолько паршива?» — в душе пирата вскипело лютое, отказывающееся верить в подобный позор негодование.

Карат пропустил эту насквозь фальшивую лесть мимо ушей, тихонько хохотнув:

— Птичка напела, что ты пустил в расход «Стального» и «Кровавого Шипа»?

— А с чего бы им еще дохнуть? — без малейших колебаний парировал Даниц.

Карат едва заметно прищурился. Его взгляд неспешно перетек на стоящего рядом Клейна, чье лицо сейчас представляло собой абсолютную, ничем не примечательную серость.

Лидер сопротивленцев кристально ясно понимал: силенок одного лишь «Пылающего» Даница не хватило бы даже на «Кровавого Шипа» Хантли, что уж говорить о «Стальном» Маквити. Слухи гласили, что пират добился триумфа исключительно благодаря поддержке какого-то невероятно могущественного авантюриста и тертого охотника за головами.