Они замерли в паре шагов, и их удивлённые, изучающие взгляды буквально впились в меня, в Алека, прижавшегося к моей ноге, в Сару на моих руках. Тяжёлая, гулкая тишина повисла в воздухе, давя на уши и заставляя сердце бешено колотиться где-то в горле.

Оздар, словно щит, мгновенно шагнул вперёд, своей широкой спиной заслонив нас от этого немого допроса. Заговорил первый, черноволосый великан. Его голос звучал властно и сухо. Я, разумеется, не понимала слов, но тон был красноречивее любого перевода — это был тон недовольства.

Но Оздар парировал, и его голос, наложившись на ровный голос переводчика, прозвучал с непоколебимой твёрдостью:

— Это лия Мари и её дети. Они летят с нами на Адарон.

Я мысленно поблагодарила его, что он использовал переводчик, чтобы и я понимала, о чем они говорят.

При слове «дети» мужчины переглянулись, и я увидела, как брови беловолосого поползли вверх. Он нажал что-то на серебристом браслете на запястье, и его голос, смягчённый переводчиком, всё же выдал искреннее недоумение:

— Дети? Но мы не забираем детей. Это против протокола.

— Значит, я внесу изменения в протокол, — отчеканил Оздар, и в его позе читалась стальная решимость. — Имир Эридан дал мне эти полномочия. Дочь лии Мари смертельно больна. Ей нужен лиафрит. А её сын не может остаться на Земле один. Я беру на себя полную ответственность за них.

Я не знала, кто такой этот загадочный имир Эридан, но в этот момент он стал для меня ангелом-хранителем. Мужчины снова обменялись взглядами, на сей раз более продолжительным. Воздух сгустился от невысказанных возражений и скрытого напряжения. Алек так сильно вцепился в подол моего худи, что вот-вот порвёт ткань. Сара, почувствовав мое волнение, тихонько всхлипнула во сне, и я прижала её теплый, спящий комочек к груди ещё крепче, чувствуя, как дрожь бежит по моим рукам.

— Это нужно будет согласовать с Советом, — наконец, сквозь стиснутые зубы, произнёс черноволосый.

— Согласую, — ответил Оздар, не моргнув глазом. — Но сейчас им нужен отдых и лечение. Расир, Кейл, прошу вас, помогите мне разместить их.

Пауза затянулась. Казалось, сам корабль затаил дыхание. Наконец, тот, кого назвали Расиром — высокий и суровый, — медленно, будто каждое движение давалось с трудом, кивнул.

— Разумеется. Но они не были в планах, Оздар. Ответственным за них будешь ты. Но прежде я должен задать несколько вопросов лие.

— Да, я понимаю, — Оздар обернулся ко мне, и в его красных глазах я увидела тень тревоги, которую он тщательно скрывал от других. — Расир задаст несколько вопросов. Отвечайте на них, лия, честно.

— Хорошо, — кивнула я, удивившись внезапной формальности с его стороны. Но, видимо, так здесь было положено.

Ко мне обратился Расир. Его тёмный, пронзительный взгляд заставил меня внутренне съёжиться.

— Лия Мари, добро пожаловать. Для вашей защиты я должен узнать: не силой ли вас привели на корабль? Применял ли файр Оздар силу или уговаривал пойти с ним?

Я посмотрела на Оздара. На его обычно невозмутимом лице играли желваки, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Ему явно не нравился этот вопрос, но он молчал, давая мне возможность ответить самой.

— Нет, — мой голос прозвучал тихо, но я заставила себя выпрямиться. — Скорее я уговорила его взять нас с собой. Он спас нас от опасности, а потом, узнав о девушках, которых вы спасаете и увозите на Адарон, я сама умоляла его забрать и нас, чтобы спасти мою дочь.

Я слегка приукрасила, сделав свою просьбу более настойчивой, чем она была на самом деле. Но я не могла допустить, чтобы у Оздара из-за нас возникли проблемы.

Мужчины снова выключили переводчики, и между ними завязался тихий, но оживлённый разговор на их гортанном, мелодичном языке. Их жесты были сдержанны, но я видела, как смягчился взгляд Кейла, беловолосого, и как Расир, выслушав его, тяжело вздохнул. Через мгновение переводчики снова зажужжали, и Расир обратился ко мне, и — о чудо — на его суровом лице дрогнули уголки губ, сложившись в короткую, но однозначно добрую улыбку.

— У нас ещё не было подобных ситуаций, но думаю, Совет будет не против. К тому же, как сказал файр Оздар, один из них дал ему право вносить изменения в правила, если понадобится. Мы позаботимся о вас и о ваших детях. Точнее, файр Оздар, — он кивнул в сторону моего спасителя. — Так как у нас всё рассчитано на тридцать спасённых, мы всегда держим на корабле, на всякий случай, ещё пару лечебных капсул. И есть дополнительная свободная каюта. Там мы вас и поселим.

— Хорошо, спасибо, — выдохнула я, и камень, казалось, скатился с плеч.

Их резкая перемена в отношении прояснила многое: они действительно подумали самое худшее об Оздаре. И то, что они так яростно вступились за мои мнимые права, лишь подтверждало его слова. Они и вправду защищали женщин. Пока что. Посмотрим на их отношение к нам дальше.