Марк присаживается перед ним на корточки и достает из рюкзака бутылку воды.

– Маленькими глотками, – предупреждает он, вручая ее дедушке. – Светлячок, дай одеяло, – просит, не глядя протянув руку, и я снимаю с себя термоткань, передавая ему.

– Найден, жив, – облегченно выдыхает Грешник в рацию, укрыв нашего потеряшку. – Нужна помощь в эвакуации.

Бросив взгляд на меня, он тут же стаскивает с себя куртку.

– Ты замерзнешь, – кошусь на футболку, плотно обтягивающую мускулы, и руки, сплошь покрытые татуировками.

– Погреешь потом, – подмигивает он и довольно сверкает белозубой улыбкой.

– Сам погреешься, – фыркаю, но куртку все же беру.

Когда надеваю ее, Марк резким движением натягивает мне на голову капюшон, а я прячу заледеневший нос в высокий воротник и глубоко втягиваю теплый воздух.

От куртки пахнет потом, дымом и немного табаком. Ничего особенного, с одной стороны, а с другой – я месяц как рассталась со своим парнем и все еще не привыкла к одиночеству.

Меня то и дело штормит от желания уйти в монастырь до желания пуститься во все тяжкие.

Куртка Грешника пробуждает интерес. Потому что те парни, с которыми я обычно общаюсь, всегда пахнут идеальной чистотой, парфюмом и уходовыми средствами для лица и волос. А вот такой запах – грубый, мужской, тестостероновый, – для меня в диковинку.

– Так, отец, ты только не засыпай, – сипит Марк, укутывая дедушку плотнее в одеяло и растирая его холодные пальцы.

– Да я ничего, нормально... – бодрится тот, но тут же заходится протяжным кашлем.

– Ты зачем в лес-то поперся в такую погоду?

– А?

– Говорю: что в лесу забыл? – повышает Марк голос.

– Так сказали, грибы пошли, – с досадой выдыхает дед.

– И что, не нашел грибов?

– Сыроежек несколько штук нашел, – сердито бурчит дядя Ваня, но затем начинает смеяться. – И те сожрал.

– Ничего, осенью опят наберешь, – усмехается Грешник. – Ты, главное, в следующий раз телефон заряженный с собой бери, чтобы мы быстрее тебя нашли.

– Да я вообще больше в лес не пойду! – возмущается дедушка.

– Все вы так говорите, – качает головой Марк.

Так получается, что до выхода из леса дядя Ваня не добрался всего несколько сотен метров. Несмотря на то, что по дороге периодически ездили пожарные и включали сирены, дедушка оказался глуховат и звуков просто не слышал.

Около получаса спустя подтягивается помощь. Дядю Ваню осматривают, укладывают на носилки, и мы большой толпой двигаемся на выход из леса.

Понемногу светает.

Плетусь предпоследней и смотрю на нашу процессию с чувством выполненного долга. Да, пусть я принесла больше вреда, чем пользы, но почувствовать себя причастной к такому важному событию все равно приятно.

– Ты чего хромаешь? – раздается за спиной голос замыкающего незнакомого парня.

– Упала, – отзываюсь.

Грешник, идущий впереди, оборачивается и останавливается, глядя на меня.

– Где болит? – уточняет, пробегая по мне фонариком, когда я подхожу ближе.

– Да нормально все, – устало поправляю шапку. – Просто коленкой стукнулась.

– Иди-ка сюда, – Марк отдает свой рюкзак замыкающему, чуть приседает и одним плавным движением закидывает меня себе на спину, подхватывая под бедра.

– Я высоты боюсь! – испуганно пищу, намертво вцепившись в его плечи и обернувшись на землю.

– Тогда держись крепче, клещ, – хрипло усмехается он, вполоборота повернув ко мне голову и пробегая глазами по моему лицу.

А я с интересом разглядываю его в ответ, потому что наши лица впервые оказались на одном уровне. Глаза у Грешника, оказывается, голубые, прозрачные и чистые, как лед.

– Держусь, – выдыхаю, крепче сжимая ногами его талию в кольцо.

– Не так крепко, а то станешь матерью, – отводит он взгляд и хмыкает, перехватив меня поудобнее.

– Вези меня, лошадка, – усмехнувшись, кладу подбородок ему на плечо и утыкаюсь носом в жилистую напряженную шею.

Широкая ладонь Марка немного вздрагивает на моей ягодице, сжимая ее чуть крепче. Осторожно вдыхаю аромат его кожи и понимаю, что мне безумно заходит.

Стискиваю его талию еще сильнее. Сейчас мы уже не одни, я больше его не боюсь и вполне могу позволить себе немного похулиганить. Тем более, скоро мы вернемся в штаб и больше никогда не увидимся.

6. Пенсионер

Как-то незаметно мы немного отстаем от основной группы. Лес редеет, под ногами появляется трава, а не вязкий мох. Марк бодро шагает, но я слышу, как он шумно дышит.

– Устал? – уточняю, чуть отодвинувшись, чтобы заглянуть ему в лицо. – Давай дальше я сама пойду.

– Я не устал.

– А сколько тебе лет? – с интересом разглядываю его профиль в предрассветных сумерках.