– Дядя Ваня! – повторяю еще громче.

Глухо.

– Заря, я Лиса-13, продолжаем движение, – докладывает Марк, и мы идем дальше.

Чем глубже мы заходим в лес, тем сложнее становится рельеф. К поваленным деревьям добавляется болото. Земля с каждым шагом становится все менее твердой, сапоги вязнут уже по щиколотку.

– А вы уверены, что дедушка мог досюда добраться? – устало опускаюсь на поваленный, обильно заросший зеленым мхом ствол, когда мы останавливаемся, чтобы покричать снова и свериться с компасом.

– Ты даже не представляешь, куда забредают люди, – хмыкает Грешник, не отрываясь от экрана. – Мы один раз в похожем лесу ребенка пятилетнего искали. Нашли его спустя сутки, за десять километров от дома.

– Живого? – уточняю, покрываясь мурашками только лишь от того, что представляю, каково было бедному малышу одному в темном лесу.

– Да… Повезло, – отрывается он от экрана и с сомнением смотрит на меня. – Устала, мелкая?

– Хватит меня так называть, – тут же встаю на ноги. – Что за дурацкая манера общения?

– А что такого? – усмехается.

– Ну, давай тогда я тебя буду старым звать, если в этом ничего такого, – хмурюсь.

– Зови, – невозмутимо пожимает плечами. – Только, в отличие от тебя, я, старый, зад свой еще ни разу не присадил.

– Я после работы приехала, – возмущаюсь.

– А я уже сутки не спал – и что? – отворачивается Марк и продолжает идти вперед.

– О, а это для вас, СТАРЫХ, как раз норма, – с сарказмом бросаю ему в спину. – Сначала бессонница, потом очередь в поликлинику в шесть утра.

– Сучка, – усмехается он почти ласково. – Трахнуть бы тебя пожестче, чтобы за языком следила.

– А что, еще есть чем? – вырывается.

Это не я, честно! Оно само!

Вообще, я добрая и дружелюбная, но всегда найду, что ответить на хамство. В магазине местные уже знают, что плохое настроение на мне сорвать не получится.

– Ты совсем не боишься в лесу остаться? – Марк бросает на меня удивленный взгляд.

– Так в штабе знают, что я с тобой, – широко улыбаюсь ему в ответ. – Ты старший группы. Наверное, должен вернуть меня обратно?

– Должен. Но не обязательно целой. Подожди, – выставляет он руку вперед так неожиданно, что я не успеваю среагировать и врезаюсь в нее.

Наблюдаю, как Марк присаживается на корточки и достает что-то из грязи.

– Что там? – вытянув шею, выглядываю из-за его плеча.

– Лиса-13 – Заре. Кажется, мы нашли сапог потеряшки, – сообщает он в рацию, не обращая на меня внимание. – Работаем на отклик…

– Дядя Ваня!.. – как только он отключается, кричу как можно громче и замираю с надеждой.

Марк в этот момент делает фотографию сапога.

Тишина.

– Черт, связь пропала, – задирает он руку. – Метров сто назад была. Жди здесь, я сейчас отправлю фото и вернусь.

– Хорошо, – киваю.

– Не вздумай без меня никуда уходить, – приказывает серьезно и ждет ответа.

– Хорошо.

– Ни на шаг.

– Да поняла я, не тупая! – повышаю голос. – Иди уже, только время стоим теряем!

Грешник уходит. Смотрю ему вслед и зябко ежусь, оставаясь одна в давящей тишине.

4. Дедушка

Темнота настолько плотная, что я чувствую себя будто в коконе. Услышав какой-то тихий шорох за спиной, испуганно оборачиваюсь и направляю туда фонарь.

Никого. Бросаю взгляд на свет от фонарика Грешника. Он уже едва заметен вдали.

Только оставшись одна в тишине и практически без движения, начинаю слышать, что лес живет своей жизнью. То и дело что-то потрескивает, поскрипывает, постанывает…

Постанывает?

– Дядя Ваня? – зову не очень уверенно, переминаясь с ноги на ногу. У меня внутри сейчас крайне противоположные желания: то ли рвануть на звук, то ли от него, к Марку. Страшно безумно.

Ответа нет, но тихий стон повторяется.

Облизнув пересохшие губы, все же решаюсь хотя бы проверить, с какой стороны он слышится. Вдруг дедушка уже не может говорить, но цепляется за жизнь из последних сил?

Делаю первые шаги и чувствую, как ноги предательски дрожат.

– Бабушкины сказки – это сказки, а животные так не стонут, – шепотом уговариваю себя идти дальше. – Дядя Ваня!

Обхожу большое дерево и оглядываюсь. Луч фонаря вырывает темный силуэт вдали у основания поваленной сосны. Похоже на свернувшегося калачиком человека.

– Марк! – кричу, обернувшись назад. – Я, кажется, нашла!.. Марк!

Не отвечает, и фонаря уже не видно.

Стон повторяется.

Нетерпеливо жду с минуту, а потом, пересилив себя, все же быстро иду на звук.

Приходится попотеть и попетлять, выбирая путь, потому что болото становится глубже.