– Ну, как сказать. Почти. У вас тридцать девять и три. Думаю вы и вправду можете отойти в мир иной, – несмотря на светобоязнь, глаза Арестова сейчас выглядят как пять копеек. – Если не лечиться, – тут же добавляю я.

– Твою мать, ты же меня сейчас угробишь намеренно.

– А разве есть за что? Вы же самый замечательный начальник, который не только уважительно относится к своей помощнице, но и организует ей досуг на выходные.

– Бля…мне пора писать завещание.

– Не драматизируйте. Я хоть и мстительная, но не злая. И я вас вылечу. Обещаю. Скажите, в доме есть какие-нибудь спрятанные украшения или деньги, которые могут не найти после вашей смерти?

– Не понял, – растерянно произносит Арестов, потирая лоб.

– Ну, если вы все же умрете и ваши родственники в итоге решат продать вашу квартиру, они не смогут найти деньги или украшения, если они, условно, запрятаны в стены. И тогда они достанутся новым владельцам. Ну, сами понимаете, лучше вашим родителям, с помощью которых вы все имеете, чем каким-то незнакомцам. Подскажите где они, я подскажу им, если что.

Раз, два, три, четыре пять, я иду в тебя плевать. И плюнул бы, судя по выражению лица, если бы не боялся последствий.

– Я выздоровлю и прибью тебя.

– Ну вот видите. Я же сказала, что знаю как вас вылечить. Не благодарите. Кстати, Кирилл Владимирович, все же мне кажется, что правильно говорить «я выздоровею», – чистый блеф. Понятия не имею как правильно. И то, и другое, звучит странно. Но, гулять, так гулять. – Не хотите посетить после выздоровления курсы по грамматике, орфографии, ну и в целом русского языка? Так сказать, чтобы соответствовать мне и моему уровню?

– Наступаешь на одни и те же грабли, Катерина. Я же выздоровлю или выздоровею, а ты будешь танцевать на граблях. Не боишься?

– Говорят, массаж стоп полезен. Давайте, оставим наши с вами препирания и займемся вашим лечением. Но для начала спрошу: есть какие-нибудь табу или ценные указания, пока вы еще в состоянии говорить в здравом уме?

– Есть. Ни при каких условиях не впускай сюда мою мать, – вот те нате.

– У вас с ней такие же плохие отношения, как и с отцом?

– Хорошие.

– Тогда почему не пускать?

– Потому что хорошая мать будет усиленно лечить своего сыночку, попутно пробуя устроить мою личную жизнь, предлагая таких же залежавшихся б/у невест, как ты, – что, блин?!

– Как я?

– Мечтающих запрыгнуть в последний вагон жен до двадцати пяти, уже потасканных, но еще хороши собой внешне.

– Я не…, – замолкаю, не в силах придумать хоть что-то обеляющее меня. Ну погоди, паскуда. Я тебе еще отомщу!

– И волосы собери. Хватит разбрасывать мне свою шерсть по квартире.

Ну что ж, не хочешь матушку в гости? Будет тебе матушка, придираст.

Глава 14

Глава 14

Лошара. Как он еще имеет свой бизнес, когда не только бросает телефон куда ни попадя, но и не имеет на нем пароля? Рыться в телефоне Арестова никакого желания нет, но по-другому найти номер его матери – не получится. Не просить же его у Арестова старшего. Откладываю позаимствованный телефон на диван и набираю сообщение его матери.

"Здравствуйте. Это личная помощница вашего сына. Он заболел, высокая температура. Он хоть и не признается, но, думаю, ему будет приятно, если вы придете."

Хоть мне и безумно страшно видеть эту женщину в живую, но сделать неприятно козлу – дорогого стоит. Вот только я не ожидала, что она мне тут же перезвонит.

– Неправильно думаешь, – без приветствий бросает его мать. – Поставь ему жаропонижающую свечку в задницу с приветом от мамы и пожелай выздоровления, – ну не сказать, что отношения хорошие. Как минимум – специфичные.

– Ваш сын очень плохо себя ведет. Всячески издевается надо мной. И мне захотелось сделать ему неприятно, когда он сказал, чтобы я ни при каких условиях не впускала в дом его мать, то есть вас. Ну я и подумала, что так сделаю ему неприятно и чуточку отомщу за его поведение, – не, ну я точно конченая. Сама не понимаю, как совершенно по-детски сдала и себя, и его.

– А, ну тогда я еду. Свечки есть? – чего, блин?!

– Эмм…боюсь, он категорически против ректальных свечей.

– Ну, я тоже была против того, чтобы из меня вылезало четырёхкилограммовое нечто и желала получить комок по щелчку пальца, но пришлось тужиться.

– Свечей нет, но другие лекарства я купила. И вот-вот супчик собираюсь варить.

– У него в квартире камеры. Кажется, рабочие. Плевать в суп не надо, – да что за семейка, помешанная на плевках?

– Я и не собиралась.

– Насколько у него реально высокая температура? Тридцать семь и один?

– Нет, что вы. Реально высокая – под сорок.

– Поди уже завещание пишет?

– Собирался, как только подумал, что я хочу его прикончить.

– Высокие отношения. Ты с ним спишь?

– Нет, вы что! Он меня терпеть не может.

– Ладно, приеду и буду делать ему приятно. Или неприятно?

– Второе.