– Мама! – на мой возглас поднимает голову не только мама, но и ее собутыльница. – Ты что творишь? И кто из нас алкаш?

– Это рюмашка против бляшки.

– Бляшек больше не осталось, – хихикая произносит язва. Вид у нее эпичный. На лбу прилипшая зелень.

– Упоротые бабы.

– Кирилл! Я твоя мать.

– До гостевой дойти не судьба, мать?

– Было сложно, и мы решили остаться здесь поспать. Катя, тебе приснился жених на новом месте?

– Неа. Я забыла сказать слова.

– Ну, тут еще много поверхностей, где может присниться жених. Кирюша, мы приготовили селедку под шубой. Будешь?

– Ты ее напоила, Бурундукова?

– Я Белкина.

– Инц..инциа..инит…в общем исходила от меня, – заплетавшимся языком произносит мама. – Не смей ругаться.

– Давай вставай, – подтягиваю ее за руку и веду к выходу. Только у порога осеняет, что с собутыльницей тоже надо что-то делать. Хватило нескольких секунд, чтобы она снова оказалась мордой в стол. И хорошо, что не лицом в тарелку. Еще мне не хватало трупов в доме.

– Катя, твою мать!

– Что?

– Вставай и иди спать.

– Куда?

– На диван.

– Ага.

Уверен, что из «ага» ничего дельного не выйдет. Каким-то чудом удается довести маму в гостевую спальню без проблем.

– Ложись на бок.

– Заботливый мой. Не бойся, рвотой не захлебнусь. Кирюша, ты же знаешь, что я тебя люблю?

– А то. Кто как не любящий человек придет ко мне ставить свечку в жопу.

– Ну, это для профилактики. Ты же у меня хороший мальчик.

– Самый лучший.

– Самый лучший мальчик Кирюша, не обижай хорошую девочку Катю, – серьезно, вашу ж мать? Стоит ли говорить моей матери, что хорошая девочка Катя трахается с ее мужем? Ну, не настолько я говно, конечно. Хотя, очень хочется. – Дергать за косички понравившуюся девочку, плевать в нее и задирать можно только в юности. А ты у меня уже мальчик взрослый. С понравившейся девочкой лучше себя так не вести.

– С понравившейся? Тебе надо меньше пить.

– Брехун ты, Кирюша.

– Мам, может, хватит?

– Что мама? Я тебе всегда только хорошего желала, а ты меня никогда не слушаешь. Говорила тебе про эту прошмандовку, а ты как о стену горох. И что из этого получилось? – дерьмо получилось. Тут не поспоришь. – Катя мне нравится. Какая-то она мультяшная. По-хорошему. Я согласна на такую невестку.

– Ага. Летом сыграем свадьбу.

– Замечательно, мой пиздунчик.

– Мама!

– Ну а что? Ты же сейчас врешь. Я тебе серьезно, а ты дальше в своей черепушке строишь планы, как выжить эту девочку с работы.

– Что эта девочка тебе наговорила?

– Ничего такого.

– Я посмотрю по камере, что там «ничего такого», если сейчас не скажешь, о чем трындели.

– Не посмотришь. Я проверила, камера на кухне нерабочая, – проверила она, ага. Стоит ли говорить, что там у меня она не одна? Однозначно нет. Сам все посмотрю. – Все, все, я сама дальше разденусь. Иди Кате помоги, она худее меня и ей определенно хуже, чем мне.

– Таз принести?

– Нет, Кирюша. Я уже осквернила твой гостевой унитаз содержимым желудка. Думаю, селедка была лишней.

– Ну, конечно, дело в ней.

– Да. В ней. Ладно, спокойной ночи. И Катю доведи до кровати. Только сейчас с ней не драться и не сношаться. Я проверю.

– Мама!

– Что мама?

– Спи.

Чувство такое, что я в миг выздоровел. Голова охренеть какая ясная от злости. И злит меня не факт того, что они напились, с кем не бывает, а то, что мама какого-то черта прониклась этой паршивкой. Все, о чем я сейчас думаю – это о камерах. Правда, желание их просмотреть пропадает, как только я вижу на середине лестницы ползущую Катю. Да важу ж мать.

– Что ты там делаешь, бестолочь?

– Не обижай меня. Мне неприятно, – вот так просто? Никогда она не перестанет меня удивлять. – Будешь обижать дальше, я тебе такое наколдую, что на стену будешь лезть.

– А ты у нас ведьма?

– Я фея.

– Далеко собралась, фея?

– Решила пройтись, – поднимаюсь по лестнице и останавливаюсь возле Кати. Она изначально ползла или все же шла и падала?

– Ты, наверное, хотела сказать проползти.

– Ну или так, – поднимаю эту пьянь за руку. Она не держится на ногах. Совсем. Ну, не брать же ее на руки.

– Ну и куда ты решила пройтись?

– По вашим нервам.

– Ты бухая в дупель, но даже сейчас не можешь закрыть свой прекрасный рот.

– Спасибо за колимент.

– Это был не колимент. И даже не комплимент.

– Ну и ладно.

Обхватываю бестолочь за талию и кое-как веду наверх.

– Я сказал тебе идти спать на диван. А ты куда поперлась?

– Спать. На вашу кровать, – ну, кто бы сомневался в ее очередном гениальном ответе. – Она такая большая и красивая, что мне капец как хочется там спать. Без вас, конечно. Скажу: «на новом месте приснись жених невесте». Может, приснится наконец-то мой Игнат.