Да что за наваждение? Камон, у тебя тридцать семь и два, долбоеб. Отведи взгляд. Но глаза, несмотря на доводы разума, живут своей жизнью. Не только они, к сожалению.

– Вам приглянулись мои верхние достопримечательности? – зараза вдруг прерывает затянувшееся молчание.

– Нет.

– Точно нет?

– Однозначно нет.

– А мне показалось, да.

– Когда кажется, тогда надо креститься.

– А я думала, когда кажется, тогда не кажется.

– Индюк тоже думал. Знаешь, чем закончилось?

– Знаю, что вы тоже не можете справиться с молнией. Мне уже дышать тяжело. Проблема знаете в чем? – определенно знаю. У меня стояк. – Я не могу стянуть юбку ни через верх, ни через низ.

– Жрать надо меньше.

– Ваша мама сказала, что вы хороший, не как ваш папа блядун рецидивист. Я склонна ей верить. Поэтому не ведите себя, как какашка, – серьезно, вашу мать?!

– Блядун рецидивист? Это она тебе сказала?

– Ага, – желание пойти и посмотреть камеры еще больше увеличилось. О чем они вообще трепались?!

– Что она еще тебе сказала?

– Ой, чего она только не говорила. Мой шок в шоке. Кстати, рассказала, что вы добрый дурак. В детстве собирали всех бездомных животных и лечили их. Вы прям в моих глазах поднялись.

– Уже влюбилась?

– Нет, конечно. Мне в вас влюбляться нельзя, меня же мой суженый ждет. Гадалка сказала, что его имя заканчивается на «ат», – на секунду даже охренел.

– Ты всерьез веришь гадалке?

– Не получается не поверить. Мы у нее были с подружкой и с вашим братом, между прочим, – охренеть, как все оказывается запущено. – И знаете, она сказала такое, что просто невозможно нигде узнать. Ни в какой социальной сети и документах. Вот спросите у своего брата. Она и у него все угадала, – и ведь спрошу, мать вашу. – Так что где-то меня ждет Игнат. Надеюсь, все-таки не Мандат и не Калистрат, – остановите мой ор. – Это же ужас ужасный.

– Ерболат.

– Что?

– Есть еще Ерболат.

– Боже, зачем вы мне это сказали? Это же еще хуже, чем Калистрат.

– Чтобы жизнь медом не казалась.

– С вашим появлением она мне такой и не кажется.

– Так уволься, и все проблемы решатся.

– Ни за что не уволюсь. Ну, все? Проиграли схватку с молнией?

– Захлопни скворечник.

– А можно вопрос?

– Нельзя.

– Это правда, что ваша жена с вашим папой того самого? – пиздец. Не знаю от чего больше охренел. От ее вопроса или от того, что она не могла взять эту информацию с потолка. А значит, об этом ей поведала моя мать. И тут возникает другой вопрос. Откуда она могла это узнать?! – Правда?

– Я сказал тебе закрыть рот.

– Значит, правда. Офигеть. Санта-Барбара отдыхает.

Вся моя выдержка летит к чертям собачьим. И достается юбке. Точнее молнии. Я ее тупо разрываю.

– Вы чего? И как я теперь пойду домой?!

– Молча. Без юбки.

– Вы это специально, да?

– Нет. Иди в душ.

Резко поворачиваюсь и иду на выход. Несмотря на не самую ясную голову и болезнь, хочу нажраться, как последняя свинья. Остается только надеяться, что это просто выдумки Кати, и моя мать не в курсе этого пиздеца. Хотя стыдиться надо не мне.

Каким-то чудо заставляю себя не пойти за бутылкой и не взглянуть на записи. Так и лежу полчаса, и пялюсь в потолок. И тут меня осеняет. Что можно делать в ванной полчаса?!

Она же не навернулась там? Я бы наверняка услышал. Не знаю, чего ожидал увидеть в ванной, но точно не то, что эта дуреха заснет в душе. Несмотря на то, что на нее льется вода, Катя спит сидя, придвинув ноги к животу. Голова уперлась в колени. Выключаю воду и, чертыхаясь про себя, тянусь за полотенцем. Накидываю на нее от греха подальше.

– Просыпаемся, Катерина срань Господня.

– Ой-ой-ой.

– Вставай. В ванной жених не приснится.

– Точно.

Невероятным усилием воли заставляю себя отвести от нее взгляд и уйти в спальню. Буквально через минуту эта бедовая девица появляется передо мной в целостности и сохранности в моей футболке. И все. Мозг поплыл. Сука, охрененный вид. Ловлю себя на мысли, что точно бы ее трахнул сейчас, если бы не знал, что она крутила или до сих пор крутит с моим папашей. Хороший оберег от поедания за ним объедков. Сам не понял, нахрена встал с кровати. Точно. Надо валить отсюда от греха подальше.

– Покажите, пожалуйста, – вдруг произносит Катя, подойдя ко мне ближе.

– Что?

– Его. Матвейку, – опускает взгляд на мой пах. Каждый раз я думаю, что меня уже невозможно ничем удивить, а вот хрен там. – Мне кажется, он у вас того. Ну это…встал на мою Матильду.

– Я не видел твою Матильду.

– Ну, значит, на мои сиськи, – святая простота. – Я редко напиваюсь до беспамятства. А вот сейчас такой момент и я чувствую себя такой смелой, раскрепощенной. Когда я еще такой буду рядом с мужчиной? Покажите, пожалуйста, – нас снимают скрытые камеры?

– А ты мне что в ответ покажешь? – ну каков вопрос, таков и ответ.