Выглядит она охренеть как очаровательно. Даже сейчас, когда возле ее изящной ножки приземляется эта самая рука. На миг бледнеет и, кажется, решительно собирается грохаться в обморок. Но, видимо, передумала, осознав, что нас и так хотят убить. Я вскакиваю с земли, пока все находятся в ахере и хватаю эту замерзшую дурочку за руку.

– Передвигай ногами, пока тебе их не оторвали, и не оборачивайся.

– Я оторвала ему руку.

– Да ты вообще всех калечишь, Катюха две головы, четыре уха. Ты реально вызывала ментов?

– Нет, конечно. Я вообще не знаю, как их сейчас вызывать, – хотелось бы постебаться, но я тоже не знаю, как их теперь набирать.

Слышу вслед лай мелкой шавки и отборный мат ее хозяина.

– Давай быстрее.

– На мне каблуки, благодаря вам.

– Еще и неоплаченные мною.

– Ужас.

– Давай вот в этот подъезд.

В принципе, можно и не спешить, учитывая, что в самом подъезде есть охрана, но смотреть на то, как Белкина неуклюже бежит на каблуках – забавно.

– Какой кошмар, – вдруг произносит она, как только мы заходим в лифт.

– И не говори. Дерьмо-то за собакой не убрал. Негодяй.

– Вам смешно?

– Есть немного.

– Блин, что теперь с его рукой?

– Вставит протез обратно, не парься. Ты бы лучше думала о том, что с моей мордой и другими частями тела.

– Вам немножко не помешает подправить лицо, уж слишком оно выглядит…

– Как? – ну нахрена я спрашиваю?

– Голубовато как-то. Я имела в виду смазливо. А вот сейчас, с такой бровью, вы стали прям, как мужчина.

– Ты просто уникум, Катя.

– Это сейчас комплимент?

– Сам не понял, но, скорее всего, да.

– А в чем моя уникальность?

– Во многом. Например, в том, что ты свалила, как только началась драка. Ай да, молодца. С тобой только в разведку идти.

– Ну, а что бы я могла сделать? Мне могло прилететь, – действительно.

– И все-таки вернулась. Зачем?

– Да я подумала, что там камеры и меня потом все равно разыщут, как свидетеля убийства, – ну, собственно, зачем снова спрашивал? – Может, это будет квалифицироваться, как оставление в опасности и бла бла. Ну знаете, статья какая-то есть. Мне в тюрьму нельзя, там красивых не любят, а у меня еще и грудь есть. Вообще попаду под раздачу озлобленных теток. Пришлось вернуться.

– Вообще нормальные люди возвращаются, чтобы помочь.

– Ну это, если человек им близок, и они его любят, так-то вы у меня в любимчиках не ходите. Ну ладно, я вернулась еще, потому что мне стало вас жалко. Это как-то не по-христиански – бросать того, кто за тебя заступился, – какая прелесть.

Как только я открываю дверь в квартиру и пропускаю это ходячее недоразумение вперед, беру ее сумку в руку. Нет сомнений, что там реально есть батон, но все же хочется убедиться. Хотя, лучше бы не убеждался. Ее сумка – это отдельная песня. Пакетики собачьего и котячьего корма, сухари из хлеба, ну и, разумеется, то, что я и ожидал.

– Батон. Серьезно.

– Да что не так-то? И почему вы так смеялись?

– Птиц кормишь?

– Ну да.

– «Ты на кого батон крошишь» – это не в прямом смысле.

– А в каком?

– Это что-то типа: «ты на кого наезжаешь»

– Нелепость какая-то.

– Сказал бы я, кто тут нелепый. Банка кабачковой икры. Серьезно? – достаю из сумки и демонстрирую банку хозяйке.

– Ой, давно ее покупала, думала, что забыла на кассе. Спасибо, что нашли. Вызовите мне премиум такси и разойдемся на сегодня, – выхватывает сумку и кидает туда банку.

– Да ты что? А кто будет застирывать мне пальто и рубашку?

– Стиральная машинка?

– Ну, так организуй.

– Мне домой надо.

– Вот как все сделаешь, вызову тебе такси.

Снимаю с себя грязную одежду и зачем-то перевожу взгляд в зеркало. На морде следы от снега. Эта сука чем-то задел мне бровь, и она кровит. Нос вроде в порядке.

– Не стой, раздевайся.

Иду за аптечкой и когда возвращаюсь, залипаю на том, как Катя с совершенно пришибленным выражением лица рассматривает обстановку.

– Охренеть. Двухуровневая, – чего уж греха таить, то, с какой детской непосредственностью она восхищается квартирой, подкупает. – Красота. Я о такой мечтаю.

– Еще насос…, – отчего-то передумываю грубить. Поняла ли она, что я хотел сказать? Конечно, да. Выражение лица из мечтательного в миг превращается в стервозное. – Не насобирала?

– Еще нет. Но все впереди.

– В твои-то годы, да с твоей-то хваткой.

– Ага. Кстати, в вашей квартире не хватает женской руки.

– Типа пирогов, уюта и чистоты?

– Скажете тоже. Эта женская рука у вас и так есть. То, что здесь убирает домработница, не вызывает сомнений. Как и то, что вам, скорее всего, готовят. И здесь очень даже уютно. Вам не хватает той женской руки, которая оставляет после себя заколки, резинки где попало, волосы в сливе и на диване.

– Боже упаси. Хватает котячьей шерсти.