– Пшелнах, – не раздумывая бросаю я.

– Ты серьезно шлешь меня туда, куда я услышал?

– Ну не то, чтобы серьезно, но да, я шлю вас на хуй, Кирилл Владимирович. С уважением, разумеется, – сама не поняла, как это из меня вырвалось, но…ни о чем не жалею. Уволить не уволит.

– Катерина?

– Слушаю, Кирилл Владимирович.

– Пришло время вернуться твоей второй шизофренической сущности.

– Простите?

– Верни прелестную дурочку на привычное место.

– Конечно. Уже, – с удовольствием показываю стене средний палец, представляя на ее месте Арестова.

– Не слышу в голосе нотки прелестной дурочки.

– Не волнуйтесь, я улыбаюсь, как она. Вот прям щас начала.

– Ну, слава Богу, – не скрывая сарказма выдает этот гад. – Не опаздывай на работу. Иначе штраф. Книги уже начала читать?

– Конечно. Все сразу. Не могу определиться, какая больше нравится. Все хороши.

– Я узнаю, если ты их прочитала в кратком содержании.

– Да что вы, я и не подумала читать их в кратком содержании. Ни одного слова не пропущу. Такая херн..литература очень хорошо влияет на сон. Каждая буква дорога и быстрее окунает в царство Морфея.

– Рад, что тебе понравилось. Я бы еще с тобой поболтал, но у меня дела.

– Наверное, очень важные. Какие-нибудь документы подписываете?

– Господь с тобой, какой идиот работает в воскресенье вечером. У меня срочные отдыхательные дела. Моя очередь прыгать в снег, – паскуда двуногая.

– Смотрите, не простудитесь там.

Кладу трубку и кидаю мобильник на диван. Ненавижу!

***

Есть! Однозначно есть на свете справедливость. Иначе, как объяснить, что этот паскуда слег? О том, что придурок напрыгался в снег наверняка в чем мать родила, и заболел, я узнала только ближе к обеду, когда он так и не появился в офисе. К трем часам эта особь позвонил сам с уже далеко не таким бодрым и веселым голосом, как вчера вечером.

– Привези мне весь набор лекарств.

– Вы по-прежнему дристайлер? Батюшки, у вас, наверное, обезвоживание на фоне такой длительной диареи.

– У меня нет никакой диареи. Я простыл.

– Да, понимаю, что вам неловко о таком говорить, но со всеми бывает. Вам что привезти, что-то типа лоперамида?

– Катерина, срань Господня, Михайловна, привези мне все от ОРВИ! И градусник захвати, у меня его нет.

– Это все, что вам привезти, Кирилл Владимирович?

– Нет. Еще все для куриного бульона. Сваришь мне.

– Будет сделано.

Не припомню, когда у меня было такое хорошее настроение. А всего лишь придираст заболел. Закупаю лекарства от души. И даже свежую курочку, хотя могла взять подходящую к сроку.

Я не ожидала увидеть Арестова в столь помятом виде. Волосы взъерошены, глаза стеклянные. Невооруженным взглядом видно, как ему тяжело смотреть на свет. Ну, ничего, это карма. Я натерла мозоли от забегов и потратила впустую свои выходные, а ты полежи с ОРВИ, козел.

– Чего уставилась? Раздевайся, Бурундукова. Не смей заходить ко мне в квартиру в обуви.

– Конечно, сниму. Только я Белкина.

– Мне больше нравится Бурундукова.

– Хорошо, Кир Саныч.

– Я Владимирович.

– Ну, а мне больше нравится Кир Саныч, – парирую в ответ, на что, Арестов закатывает глаза.

– Захлопни скворечник, – уверена, будь он в лучшей физической форме, несомненно придумал бы что-то более красочное в ответ.

Вымыв руки под цепким взглядом разжиревшего Валеры, я направляюсь в спальню Арестова. Не знаю почему, но я уверена, что она находится именно на втором этаже.

Поднимаясь по лестнице, ощущаю себя героиней какого-нибудь крутого серила. Остается только надеть длинный шелковый халат и расхаживать по этим хоромам с шампанским в руке, раздавая ценные указания коту. Хотелось бы сказать домработницам, но чужих теток в моем доме, будь он когда-нибудь в моих цепких ручках, у меня не будет. Эх, мечты, мечты, вернись на землю, Катька Белкина, к счастью, накопившая на тачку не совсем мечты.

Стопорюсь перед тем, как войти, судя по виду, в хозяйскую спальню.

– Я слышу твое дыхание, как у запыхавшегося старого пса, – невозмутимо произносит Арестов по ту сторону двери. Сволочь. – Заходи.

Матерья Божья! Ну, ладно двухуровневая квартира, но куда одному мужику кровать таких размеров?! Да тут спокойно разместятся четыре человека. И тут же до меня доносится голос разума: большая часть кровати явно для жирного кота.

– Мне кажется, я умираю, – вдруг произносит придираст, как только я подхожу к кровати с пакетом в руках.

– Поэтому позвали меня, чтобы я заразилась с вами заодно? Очень гуманно с вашей стороны, – как только я навожу на его лоб электронный градусник, Арестов кривится, закрывая ладонью глаза.

– Ты должна была сказать, что это всего лишь простуда и тридцать семь и два, а я нытик или что-то в этом духе.

И сказала бы, если бы не цифры на градуснике. Блин, ему и вправду хреново, судя по цифрам.