– В казне, – пояснил он, глядя мне в глаза, – эта дрянь будет просто лежать и ждать, пока кто-нибудь по глупости её разбудит. А единственный человек в губернии, который умеет обращаться с подобными вещами, стоит сейчас передо мной. Доказательство я видел. Мне этого довольно. Так что держите своё добро при себе, Дубровский. И сами за него отвечайте.

Я взял кристаллы. Они легли в ладонь прохладной тяжестью, и где-то на самом краю чутья мне почудилось, будто внутри камня что-то едва слышно отозвалось на прикосновение.

Однако я сразу же мысленно отстранился от этого ощущения. С такими артефактами стоит быть аккуратнее.

Жест графа я прочёл сразу, и был он двойным. Это могло показаться доверием, которое он решил выставить напоказ. Но на деле Бойков переложил на меня то, что не хотел держать сам. Если эти камни однажды натворят бед, виноват буду я, а вовсе не граф, который милостиво вернул человеку его трофей. Чистая работа. Я бы и сам так сделал.

Вскоре, когда дворяне приготовились возвращаться, Бойков отвёл меня в сторону. Как я понял, он задумал переговорить со мной с глазу на глаз.

Мы стояли у края низины, под чёрным мёртвым дубом, и граф говорил вполголоса, глядя не на меня, а на разорённое логово.

– Я не люблю гиблые места на своей земле, – сказал он. – И ещё больше не люблю, когда о них пишут в столичных бумагах. Вы меня понимаете, барон?

– Понимаю, ваше сиятельство, – спокойно ответил я. – Однако у вас нет причин сомневаться во мне. Я исправно держу оборону перед Поволжской аномалией и не выпускаю наружу ни одного монстра.

– Знаю, но… Через год я хочу видеть здесь нормальный лес. Зелёный. Чтобы без всей этой дохлятины!

– Можете мне не верить, но я хочу того же, – позволил себе лёгкую ухмылку.

– Поймите меня правильно, Дубровский. Я могу заставить остальных дворян молчать. Но слухи всё равно поползут. И если вы не справитесь, тогда сюда приедет очередная проверка из столицы.

Бойкову правда о низине была невыгодна ровно так же, как и мне. Очаг тёмной магии у самой границы аномалии на его землях означал бы комиссию из столицы. А комиссия запросто может лишить его хозяйских прав на этих землях.

Восстановить лес будет непросто. Пока что присутствие Тенелиста я больше не ощущаю. Вернётся он на мои земли или нет – вопрос. Но, раз мне всё же удалось его прогнать, значит и дальние регионы леса восстановить я смогу. По крайней мере, пока он отсутствует – это возможно.

– Низина зазеленеет, – пообещал я. – Уже ведутся работы по борьбе с мором, и я их ускорю.

– Хорошо. Бумаги на имение примете у моего нотариуса в Волгине, – Бойков уже забирался в седло. – Особняк Тумалина стоит опечатанный со дня его смерти. Теперь это ваша забота. Загляните в него поскорее, барон. Дом без хозяина быстро гниёт.

Граф тронул коня и поехал к своим, не оглядываясь.

Домой я вернулся во второй половине дня. Вымотанный, с тупой болью в висках, которая поселилась там ещё в низине и не думала уходить. Тело просило бани и постели, но я знал, что ни того, ни другого мне сразу не дадут.

Ещё проезжая Васильевку, я уже видел, что слухи до деревни каким-то образом долетели быстрее нашего отряда. Нас встретили как победителей. Бабы махали платками, мальчишки висли на плетне, а кто-то уже катил от погреба бочонок.

Однако мы задерживаться не стали. Решили сначала заглянуть в особняк.

Вскоре я слез с седла. Ноги отозвались тупой болью, зато на душе было легко!

Данила стоял в кругу егерей и пересказывал подробности сегодняшней схватки. Бледности на лице уже не осталось, щёки горели. Грач хлопнул его по спине так, что мальчишка качнулся, и мой двор заполнил хохот. Я не стал их одёргивать. Свой страх они сегодня перебороли, имеют право развлечься.

– Барин! – подлетел Фома с ковшом кваса. – За победу!

Я принял ковш и выпил до дна. Холодный квас прокатился по горлу, и я окончательно избавился от привкуса гнили, который окутал меня ещё в низине. Вот теперь по-настоящему полегчало.

Виктора я нашёл взглядом чуть в стороне. Он не лез в общий галдёж, стоял у коновязи и обтирал коню морду, но было понятно, что охотник доволен.

– Три минуты ты мне обеспечил, – сказал я. – И даже с запасом.

– Обещал же! – Виктор пожал плечами, но уголок рта у него дрогнул. – Все наши целы. Двоих гвардейцев из Бойковских уволокли с ожогами, но тоже живые. Считай, дёшево отделались.

– Дёшево, – согласился я. И добавил, понизив голос так, чтобы слышал только он: – Земля наша. Тумалинская.

Вот теперь Виктор обернулся ко мне всем корпусом. На лице у него мелькнуло разом несколько чувств, и не все из них были радостными. Тумалинский дом мало кому запомнился с лучшей стороны.

– Быстро ты, – только и сказал он.

– Бойков присудил при всех. После расскажу подробно.

В сенях меня перехватил Степан с тазом тёплой воды.