Запах багульника, вороньего глаза и волчьего лыка, копившийся под листвой целые сутки, поднялся над землёй сплошной невидимой рекой. Даже мне, человеку, на миг сделалось дурно от этой волны. А уж твари…

Она взвилась мгновенно.

Зелёные глаза оторвались от полотна света, горб крутанулся на месте, и сгусток тьмы хлынул точно по проложенной траектории. Полукольцо ударило ей вслед всем, что имело: и пулями, и пламенем, и камнем. С таким же успехом можно было стегать кнутом уходящий поезд.

Тварь стремительно уходила, не обращая на обстрел никакого внимания, и через несколько ударов сердца её чернота уже мелькала между стволами далеко за прогалиной.

Я первым бросился за ней.

Атаковать я больше не пытался, в этом не было ни малейшего смысла. Вместо этого я делал то, что умею: вливал энергию в лошадь. Сила текла через колени и ладони в горячие конские бока, и кобыла неслась по земле так, как не положено нестись ни одной лошади из плоти и крови.

Тварь шла впереди, и вблизи, на ходу она напоминала огромного медведя. Только сотканного из тьмы. Дымные лапы перекатывались под горбом, не касаясь земли, и там, где обычный зверь огибал бы препятствия, эта просто проходила сквозь деревья. Ствол вековой ели разрезал её надвое, и я видел, как две половины черноты текут по обе стороны ствола, а потом соединяются снова, без шва и следа.

На просеке из-под куста выскочил заяц, ошалевший от запахов и грохота. Чернота даже не замедлилась. Серый комок просто исчез в ней на полном скаку, и зелёные глаза вспыхнули чуть ярче.

Хорошо, что мы решились её уничтожить. Эта тварь просто поглощает всё живое.

Возможно, она в самом деле взялась из аномалии. Возможно, когда-то она и сама была живым существом. Этого уже не узнать, да и неважно: сейчас от неё необходимо избавиться, иначе она так и будет жрать людей и животных, и через пятьсот лет какой-нибудь новый Нефёдов найдёт в архивах записи уже о нашем походе.

Правда, оставался открытым один вопрос: как потом принести её голову? Есть ли она вообще, голова, у сгустка тьмы? Хотя Виктор же говорил: раз она привязана к этому месту, значит, что-то её держит. Какая-то материальная часть у неё быть должна. Посмотрим.

Я оглянулся на скаку. Далеко позади, между стволами, мелькали всадники: маги из гвардий всё же рванули следом за мной. Толку от этого было немного. Отставали они очень сильно, и разрыв рос с каждой минутой. Оно и понятно. Во-первых, тварь была магической и двигалась быстрее любого зверя. Во-вторых, я сам непрерывно вливал магию в лошадь, а она у меня была подготовленная: ещё накануне я напоил её особыми отварами по рецептам Валерьяна, и дед, помнится, ворчал, что на такую микстуру переводить жалко его самогонный запас. Сейчас каждая капля той микстуры отрабатывала себя сторицей.

Лес вокруг начал меняться. Стволы пошли тоньше и реже, под копытами захрустела мёртвая трава, и в ноздри ударил знакомый запах гнили.

Гиблые земли. Я едва не загнал коня, пока добрался сюда, и кобыла подо мной хрипела, роняя пену, но дотянула. Дальше начиналось самое сложное.

Травяная дорожка, проложенная мной, вела через мёртвую зону прямиком к логову, и тварь неслась по ней, не сворачивая. Барьер Тенелиста открылся мне раньше, чем твари: мутная плёнка между чёрными стволами, подрагивающая, точно паутина. Дорожка моих трав упиралась в неё и обрывалась.

Дальше я быстро нашел двух тварей, питавших барьер. Опадыши заранее показали мне их. Подсказали, что они будут рядом.

И это были волки. Точнее, то, что когда-то было волками. Аномалия вывернула их наизнанку: шерсть слезла клочьями, под серой кожей ходили лишние суставы, а из распахнутых пастей сочилась знакомая чёрная жижа. На мой запах оба повернули головы одновременно, и в шести глазах на двоих не было ничего волчьего.

Сперва я думал снять с них контроль, но теперь чётко вижу – от них давно не осталось ничего живого.

Я спрыгнул с седла, и земля подо мной отозвалась.

Мои корни за последние месяцы продавились под гнилую почву глубже, чем думал сам Тенелист, и теперь они ждали моего слова. Первый волк прыгнул, и слово я дал.

Корень вылетел наискось и перехватил тварь в полёте, ударив под рёбра. Волка швырнуло в сторону, он перекатился, встал, и тут же второй пошёл на меня.

Двигались они умнее любых волков, какие мне попадались: первый сразу же поднялся и начал забирать вправо, заходя мне за спину, пока второй держал моё внимание спереди. Даже слаженно. Аномалия выжгла из них всё волчье, но охотничий инстинкт оставила.

Я отступил на шаг, заведя переднего на нужную точку, и сомкнул над ним две берёзы, которые пришли мне на выручку. Стволы хлестнули крест-накрест, прижали тварь к земле, и та забилась, разбрызгивая чёрную жижу.