Первый волк тем временем завершил обход и бросился мне на спину. Его встретила пришедшая с моих земель ель. Тяжёлая лапа ветви смела зверя в воздухе и впечатала в собственный ствол с таким хрустом, что добавки уже не потребовалось. Прижатый берёзами второй ещё бился, и я кивнул осине у него над головой. Осина ударила точно и коротко. Всё стихло.

За моей спиной тварь достигла края дорожки и врезалась в барьер. Мутная плёнка прогнулась, загудела, по ней разбежались разводы.

Существо отхлынуло и ударило снова. Барьер держал, но я видел, как при каждом ударе чёрные нити от мёртвых волков дёргаются и тускнеют. Опора высасывала из них последнее, латая пробоины, и чем сильнее бесновалась тварь, тем быстрее иссякал этот запас.

– Забирай, – сказал я лесу.

Корни поднялись неспешно, оплели оба тела и потянули их вниз.

Барьер ломался у меня на глазах: мутная плёнка пошла трещинами, провисла и опала грязными клочьями. Вся работа заняла считанные минуты, и в это время уложилось всё: и волки, и поглощение, и слом. Дольше тварь ждать бы не стала.

Она прошла внутрь. Там ей было куда интереснее.

И теперь мне оставалось только наблюдать.

Логово Тенелиста лежало в широкой низине: чёрные деревья кольцом, между ними провалы нор, и над всем этим серая паутина его силы, которую я только разглядывал издалека.

Тварь влилась в низину сплошным потоком тьмы и с ходу накрыла ближайшее дерево. Чернота обняла мёртвый ствол, зелёные глаза полыхнули, и дерево осыпалось трухой за два вдоха. Со всех сторон низины к незваной гостье уже ползло хозяйское войско: мёртвые стволы выдирали корни из почвы и шли на неё, скрипя и роняя чёрную жижу.

А потом из центральной норы поднялся сам Тенелист.

Он вскинул руки, и низина взорвалась. Десятки корней вылетели копьями и пронзили тварь насквозь, разом, с дюжины направлений. Любого зверя такой удар разорвал бы в клочья. Тварь же просто растеклась по копьям и принялась их жрать. Корни чернели и осыпались в её дыму.

Потом ходячие стволы навалились на черноту со всех сторон, молотя её корнями и пытаясь задавить массой, и на минуту низина превратилась в кашу из дыма и ломающегося дерева. Тварь жрала их быстрее, чем они подходили.

Тенелист понял это раньше своих деревьев. Резкий взмах посоха, и уцелевшие стволы шарахнулись от твари врассыпную, оставив её посреди низины в одиночестве. Хозяин логова менял оружие. Серая паутина над низиной пришла в движение, оборвалась с дальних креплений и пала на тварь сетью.

Обращённое войско из аномальных животных и духов подоспело следом. Они встали за мёртвыми деревьями. Ждали команды хозяина.

Вот теперь чернота забилась по-настоящему. Паутина не пыталась её ранить, она тянула. Я видел, как дым твари вытягивается тонкими прядями вверх, в серые нити, и как нити наливаются мутным светом.

Тенелист пил её. Он высасывал её досуха, и два голода грызли друг друга посреди мёртвой низины.

Зрелище было из тех, какие не забываются. По эту сторону паутины билась тьма старше Российской Империи, по ту сторону стоял маг, укравший у смерти не одно столетие, и весь мой расчёт держался на простой арифметике: чем бы ни кончилась их встреча, оба выйдут из неё слабее.

Тварь рванулась к нему. Продавила сеть, расплескалась по почве и хлынула на тёмную фигуру всей своей массой. На миг Тенелист исчез в черноте целиком, и я уже решил, что план мой сработал даже лучше задуманного.

Потом изнутри тьмы полыхнуло серым. За первой вспышкой пришла вторая, за ней третья, и вскоре они зачастили, как зарницы перед грозой. Тварь закричала. Гул сорвался на визг, от которого с окрестных стволов посыпалась кора.

Чернота вспучилась пузырём, опала, снова вспучилась. Серые нити прошили её изнутри частой штопкой, стянулись в узел, и узел этот сжимался, пока дым не пошёл клочьями.

Глаза твари вспыхнули в последний раз, ослепительно и страшно. А затем погасли.

Тьма осела на землю, расползлась ленивыми остатками дыма и истаяла, как утренний туман. На месте твари, прожившей пятьсот с лишним лет на чужих жизнях, осталось пустое пятно выжженной земли. И на нём, тускло поблёскивая, лежали два зелёных кристалла.

Тенелист выиграл. И ему даже не пришлось использовать в качестве подмоги зверей и духов.

Маг стоял посреди низины, тяжело опираясь на посох, и его шатало. Однако слабее он не будет уже никогда.

Я пошёл к нему через низину, на ходу поднимая всё живое, до чего дотягивался. Мои корни ползли за мной под гнилой почвой, как свита за государем, и мёртвая земля впервые на моей памяти не сопротивлялась им.

Тенелист поднял голову на звук моих шагов.

Видимо, скрывающее заклинание дало осечку. И на миг я увидел его лицо. Человеческое. Кожа, серая и сухая, как старый пергамент, лежала на черепе складками, словно её снимали и натягивали обратно не один раз. И посреди всего этого были глаза. Молодые. Всё в точности как рассказывал Павел.

– Друид, – выдохнул Тенелист.

Он взмахнул плащом. Тьма свернулась вокруг него воронкой, и низина опустела. Только осыпалась потревоженная труха, качнулись обрывки серой паутины.

Он ушёл. Выскользнул у меня из рук, истощённый, побеждённый по всем статьям, и всё-таки ушёл.