– Я предлагаю помнить, чем кончился прошлый поход, вот что!

– Прошлый поход собирали пятьсот лет назад! – Куликовский даже привстал из кресла, и оно жалобно скрипнуло под его весом. – Какие тогда были маги? Деревенские знахари с травами да заговорами! А у нас нынче и боевые артефакты, и щитовые кристаллы, и винтовки, которые за двести шагов кабана кладут. Сравнили тоже!

– Винтовки, говорите… – Яролов погладил седую бороду. – А в кого вы из них стрелять собрались, Аркадий Фомич? В сгусток тьмы? Покажите мне на нём место, куда целить, и я первый сниму перед вами шляпу.

Куликовский открыл рот, закрыл, побагровел ещё сильнее и махнул рукой.

– Вот доберёмся, там и поглядим, куда целить. На месте всякая тварь понятнее делается, – процедил он.

– На месте, – повторил Яролов с такой интонацией, что продолжать ему не потребовалось.

Молодой барон с напомаженным пробором, сидевший по правую руку от Куликовского, поспешил на выручку.

– Господа, ну что мы в самом деле? – заговорил он гладко, по-салонному. – Сто сорок человек, поддержка его сиятельства, опыт господина Дубровского по части всякой лесной нечисти. Когда ещё соберётся такая сила? А земли стоят бесхозные, и казна, помяните моё слово, приберёт их к рукам раньше, чем мы договоримся. Куй железо, пока горячо.

Вот и проговорился. Я мысленно поставил галочку напротив напомаженного пробора. Этот хотя бы честно назвал настоящую цель похода, остальные прятали её за разговорами о долге и безопасности.

Спор разгорелся по новой. Куликовский напирал на численность и на то, что у страха глаза велики. Двое баронов помоложе поддакивали ему так дружно, будто уже делили Тумалинские покосы.

Я слушал и прикидывал расклад. Земли Тумалина был лакомым кусочком для всех: лес, пашня, выход к тракту. Ради такого они были готовы идти на риск. Знакомая картина. На моей памяти люди и за меньшие активы лезли в предприятия, из которых потом выносили вперёд ногами.

Пока они спорили, я потянулся через стол и забрал у Нефёдова походные записи. Тот отдал их с понимающей улыбкой. Этот человек торговал артефактами и информацией, и читать в его глазах счётчик оказанных мне услуг я уже научился.

Журнал был тонкий, в потёртой коже, с бурыми пятнами на углах. Я листал его под гул чужого спора и довольно быстро нашёл то, что искал.

Автор записей был и вправду человеком обстоятельным. Перед боем отряд три дня готовил приманку. Тварь не желала выходить из пещеры, и тогда её выманили. По старым поверьям, которые командир отряда честно называл “бабкиными”, существо тянулось к запаху некоторых лесных трав. “Бабкины” поверья сработали, и тварь вышла на рассыпанную дорожку. Дальше записи становились рваными, почерк ломался, и заканчивались они на полуслове. Но мне хватило и этого.

Интересный момент.

– Господа, – я поднял руку, и спор начал стихать. – Пока вы делите шкуру, позвольте сказать пару слов о “медведе”. В пещере мы тварь не возьмём. Тесный лаз, темнота, своих перебьём раньше, чем разглядим врага. Наши предшественники это понимали и выманили тварь наружу. Вот сюда, – я положил раскрытый журнал на стол и подвинул его к Бойкову. – Запахом трав. Предлагаю повторить. Бой принимаем на открытом месте, где работают и маги, и стрелки. А на случай, если сил всё же не хватит, запасёмся щитовыми кристаллами. Почувствуем, что не тянем, – ставим щиты по всей линии и отходим за подмогой. Кристаллы дадут время выйти всем. Это дороже, чем геройская смерть, зато живые люди потом отбивают вложения, а мёртвые нет.

Бойков склонился над журналом. Читал он быстро, водя пальцем по строкам, и я видел, как разглаживается складка у него между бровей.

– Разумно, – наконец сказал граф. – Кристаллы за мой счёт, раз уж тварь сидит на землях моего покойного вассала. А травы, стало быть, за вами, Всеволод Сергеевич. У кого из нас ещё целый лес под рукой? Соберёте к сроку?

– Соберу, – ответил я. – Список растений в журнале есть, в моих угодьях они водятся. К утру похода приманка будет готова.

– Тогда возражения, господа?

Куликовский пробурчал, что с приманкой возни много и что настоящие охотники дичь из норы дымом выкуривают, но возражать в полный голос всё же поостерёгся. Яролов кивнул, и по его лицу впервые за весь совет прошло что-то похожее на одобрение. Нефёдов сиял так, словно весь план придумал лично он, и я не стал отнимать у него этот маленький дивиденд. Пусть сияет. Мне его архивы ещё пригодятся.

Тем более что вслух я изложил только половину задуманного. Вторая половина касалась логова другого моего врага, и посвящать в неё совет я не собирался. Всему своё время.

– Тогда решено, – Бойков выпрямился и обвёл зал тяжёлым взглядом. – Идём. И закроем этот вопрос раз и навсегда. Я не потерплю, чтобы какая-то тварь жрала людей на моих землях. Пятьсот лет её кормили чужими жизнями и молчали. Это закончится при мне.

Возражать никто не решился.