Дальше начался вообще какой-то сюрреалистичный кошмар! Она прилипала ко всему подряд, даже к самым гладким вещам, и прилипала так сильно, что проще было сломать или порвать вещь, чем её отодрать. Только взяв себя в руки и успокоившись, она смогла более-менее разобраться с этим, заодно обнаружив и ещё кучу последствий укуса. Прежде всего, она стала в десяток раз сильнее и с лёгкостью могла передвинуть тяжёлый шкаф в своей комнате, при этом тот был набит книгами и прочими не самыми лёгкими вещами. А ведь даже отец этот шкаф двигал только пустым и с некоторым трудом. Скорость реакции аналогично возросла неимоверно: когда девушка двигала шкаф, с полок слетело несколько книг, но до земли они так и не долетели — все пять томиков были мгновенно подхвачены ещё в воздухе, при этом дочь полицейского даже не особо отвлеклась на это действие, продолжая двигать шкаф. Но самое существенное…

Гвен почувствовала, как кровь приливает к её щекам.

Они стали больше!

Да, тогда она добрый час крутилась перед зеркалом, не в силах поверить, но её грудь увеличилась! Не то чтобы у неё была плохая фигура — занятия гимнастикой позволяли держать себя в тонусе, однако от природы она была довольно худощавой, потому несколько завидовала той же Уотсон, что в свои девятнадцать имела уже почти третий размер, в то время как самой Гвен оставалось только надеяться, что годам к двадцати она «дотянется» до двоечки. Обидно. Однако в то утро она нащупала все «два с половиной», да и попа тоже чуть округлилась…

Правда, все восторги быстро смыла необходимость учиться ни к чему не приклеиваться и привыкать к новой физической силе, а ведь впереди были экзамены! Сперва выпускные, а потом вступительные! Страшно вспомнить, сколько ручек и карандашей с тетрадями она угробила, прежде чем приспособилась. Легко сказать «просто прилагай меньше усилий», а как тут прилагать меньше, если и без того на некоторых экзаменах натурально трясёт, и только крепче сжимая ручку, можно этого не показать? Она ведь не Гарри Озборн! От её оценок зависит её будущее!

Но, к счастью, всё это осталось позади. Она со всем справилась, поступила и даже… даже смогла синтезировать жидкую паутину! В Мидтаунской школе науки и технологий были прекрасные лаборатории с уникальным для учебных заведений такого уровня оборудованием и даже небольшим станочным парком для проектов по механике и робототехнике. Только поэтому она и справилась, но… но самым странным было то, что хоть она и считала себя не самым глупым человеком в классе, а также никогда не отлынивала от уроков химии, но и гением Гвендолин Стэйси не являлась. Она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что до того же Паркера ей было далеко, пусть формально её оценки и были ничем не хуже. И тем не менее ей удалось синтезировать паутину: мягкую, как шёлк, и прочную, как сталь. Причём сделать это получилось буквально из подручных средств — стандартных реагентов, что были в их классе химии, хватило с избытком. Она словно знала, инстинктивно понимала, что и в каких пропорциях нужно смешать, чтобы вышло то, что нужно. То же самое и по поводу «устройства выпуска» этой самой паутины. Хотя там было уже несколько сложнее — Гвен откуда-то досконально понимала, что и как делать, чтобы сплелась «нить», но вот механизм именно стрельбы — это чисто её разработка, которой девушка сильно гордилась, пусть ничего сложного в том и не было.

Когда случилось нападение считавшихся мифическими атлантов на Нью-Йорк и другие прибрежные города по всему Восточному Побережью, она находилась у себя дома, но сделать ничего не успела. Растерянность, шок, страх за отца, полное незнание, что и как делать… Наверное, будь у неё тогда костюм, она бы надела его и отправилась на помощь, хоть и слабо себе представляла, что может сделать с этими пришельцами, которые спокойно принимают на свою броню автоматные выстрелы, но… в итоге всё закончилось так же внезапно, как и началось. И ей никуда бежать и никого спасать уже не требовалось.

Со всеми этими событиями, исследованиями, созданиями и проверками незаметно промелькнула вся весна, а затем лето и половина осени. Бывшие одноклассники расползлись по жизни. Тот же Паркер, подумать только, ещё до зачисления на первый курс умудрился стать лаборантом и работать под патронажем самого доктора Маккоя! Школьные подруги тоже как-то незаметно отдалились, впрочем, тут была виновата сама девушка — и так не сильно компанейская, она совсем забросила общение, когда получила «Паучьи Силы». Впрочем, в этом был и несколько эгоистичный мотив — Гвен пришла к выводу, что довольно сложно было бы объяснить неплохо знающим её девушкам, откуда у неё такие сиськи и задница, что не каждому пластическому хирургу под силу… не говоря о том, что у неё бы точно не хватило денег на подобное. Так что избегала общения она вполне намеренно.

Стэйси чуть вздохнула и огляделась по сторонам. Так, кажется, ей во-о-он туда…

И вновь углубилась в воспоминания.