Уже вечером ей действительно позвонили и пригласили на второе собеседование. Как выяснила Гвен, больше всего она набрала в программировании и робототехнике, далее шла «прикладная физика», в которой у неё явно было понимание, но просто не хватало знаний — это темы как раз первых трёх курсов; последней же шла генетика. Так что выбор у неё был несколько ограниченный, но всё-таки был. А поскольку вакансия начальника отдела робототехники тоже была вакантна, проводил собеседование «физик» — крепкий дядька лет сорока, полностью лысый, но со здоровенными пушистыми усищами. Вообще, вполне себе приятный человек, да и задачи, что решались у него в отделе, звучали весьма… вдохновляюще. Но он сразу сказал, что более половины проектов находятся под грифом «секретно» и курируются военными. Не то чтобы Гвен была категорически против разработок всякого оружия, но и в восторг от этого не приходила. Вдобавок работа в таком отделе автоматом означала кучу подписок о неразглашении и, вполне возможно, «невыездной» статус не просто на время работы, но и на годы и годы после. Так себя связывать молодая девушка не хотела. Пусть у неё не стояло планов покататься по Европе, но она вполне допускала, что такие планы возникнуть могут, особенно если всё будет в порядке с деньгами. Так что пусть она и получила добро от мистера Фехера, как представился глава «прикладников», но выбрала всё-таки робототехнику, тем более что и программирование там тоже было, и в большом количестве.

Далее была уже рутина: оформить документы, указать банковский счёт, согласовать рабочее время, получить пропуск — словом, куча вроде бы незначительных и мелких дел, но по их завершении с удивлением понимаешь, что уже глубокий вечер и давно пора домой. И тем не менее девушка была счастлива и уже предвкушала какие-нибудь интересные задачи, пусть и понимала, что вряд ли ей дадут что-то серьёзнее «паяния плат» или «подготовки схем», во всяком случае, на первых порах.

И вот, отучившись положенное время в университете и поблагодарив Паркера за рекомендацию, а также перекинувшись парой слов с Дэброй, что как раз пошла на «генетика» и тоже числилась теперь младшим лаборантом, Гвен направилась на лабораторный этаж на свой первый рабочий день.

Навороченный электронный замок пискнул и мигнул зелёным, пропуская Гвен к её новому рабочему месту. За массивной выдвижной дверью таилось просторное помещение с множеством монтажных столов и чрезвычайно навороченным оборудованием — таких компьютеров с плоскими мониторами она даже в рекламе не видела, чего уж говорить про настоящие голографические проекторы, формирующие в воздухе полноценное цветное и трёхмерное изображение?! Однако всё это меркло рядом с тем, кого она заметила подле этого изображения.

Знакомый миллиардер (ну, насколько он может быть знакомым) стоял подле проектора, на котором отображались какие-то механические соединения, и увлечённо что-то рассказывал уже незнакомому Гвен престарелому мужчине в строгом старомодном костюме, поверх которого был накинут белый халат. Сам Виктор фон Дум тоже был в лабораторном халате поверх чёрного костюма-тройки, немного выделяясь разве что кожаными перчатками, которые он почему-то не снял в помещении.

И хотя это было абсурдно, но в первый момент, когда она увидела мужчину, с которым фотографировалась на той выставке и который недвусмысленно делал откровенные намёки на особое отношение к голубоглазым блондинкам, все сомнения, казалось бы, уже задавленные ранее, всколыхнулись с новой силой. Не мог же глава всей корпорации случайно оказаться по работе именно в том отделе, куда устроилась она, и именно в тот момент, когда она пришла на работу?! Что ему вообще делать в лаборатории? Разве работа такого богача не заключается в сидении в роскошных кабинетах и разговорах со всякими большими шишками, чтобы продать свою продукцию?

Но… оказалось, что дела тут у него есть. Первые же фразы, что донеслись до её ушей, показали, что фон Дум объясняет неизвестному пожилому мужчине ни много ни мало, а свои собственные разработки. И при всём своём «лучшем результате по робототехнике», который она набрала во время устройства на работу, Гвен понимала в монологе миллиардера хорошо если одно слово из трёх, а вот он (и это было абсолютно очевидно) в теме разбирался на самом профессиональном и вовлечённом уровне, что дополнительно иллюстрировалось сменой голограмм и пояснением отдельных конструкторских решений вместе с разъяснением того, как и почему к ним пришли.

И тут мисс Стэйси наконец-то обратила внимание, что и выглядел её самый главный босс, мягко говоря, не лучшим образом: осунувшееся, бледное и словно резиновое лицо; неидеально уложенные волосы; уставший, немного дребезжащий и резковатый голос… Да, вряд ли в таком состоянии он бы думал о совращении стажёрок, успокоила себя Гвен.

– Мисс Стэйси? – замершую у входной двери девушку наконец-то заметили и другие сотрудники, после чего к ней навстречу вышел уже знакомый мистер Фехер.

– О! Да, здравствуйте! Я… – Гвен невольно вновь бросила взгляд в сторону уже совместно обсуждающих какой-то узел на голограмме миллиардера и неизвестного мужчину.

– Мистер Дум часто лично участвует в разработках, – сразу понял её мысль мужчина. – Вы привыкнете.

– А кто рядом с ним?