Большой бальный зал мерцает под каскадом хрустальных люстр, каждый луч света ловится на полированном мраморном полу и цветных платьях собравшихся гостей. Вежливые беседы и тихий смех смешиваются со струнным квартетом. Я скольжу сквозь толпу — каждый шаг выверен, каждый взгляд рассчитан.

Дориан… не отпускает.

Когда я прохожу мимо группы дам у мраморных колонн, мои глаза замечают кое-что — или, скорее, кого-то — в тени у дальней стены стоит неподвижно фигура, странно не вписываясь в поток шёлка и драгоценностей.

Её платье из белого хлопка, приглушённое, как у дебютантки на первом балу. Она смотрит на меня с холодной и затянувшейся слишком надолго улыбкой.

Я моргаю, затем смотрю на Нору, сидящую в коридоре. Она следует за моим взглядом и наклоняется ближе, голос едва слышен за музыкой.

— Леди Кэндис Хэвершем, дочь барона Хэвершема, — тихо говорит она. — Она наблюдает с первого танца.

Я приподнимаю бровь.

— И чего она хочет?

Нора пожимает плечами.

— Она тихая, серая мышь. Не знаю, почему она пялится. Но, Ваша Светлость, сегодня вечером все пялятся.

Взгляд Кэндис не дрожит. Она смотрит, улыбаясь всё шире, и это тревожит меня.

Вскоре начинается новый вальс, гости разбиваются на пары. Зал движется с отточенной грацией, но я не могу избавиться от ощущения:

Если я обернусь, леди Хэвершем всё ещё будет смотреть…

— Ваша Светлость…

Я вздрагиваю.

Мой муж возвращает меня в настоящее. Я смотрю вниз и вижу протянутую руку — в белой перчатке, безупречную.

Я беру её.

— Я здесь.

Тут голос герольда проносится по бальному залу.

— Его королевское высочество, Георг Август Фредерик, принц-регент Англии.

Все разговоры смолкают. Море реверансов опускается, когда он входит — с поднятой головой, напудренный, величественный, с ухмылкой человека, которому никогда не отказывали.

Чёрт, он действительно приехал.

Он здесь…

Я опускаюсь вместе с остальными, затянутые в перчатки руки касаются юбок. Когда я поднимаюсь, он уже смотрит на меня. Наши взгляды встречаются и я удерживаю себя от того, чтобы не вздрогнуть. Дориан стоит рядом со мной — неподвижный, как сталь, идеальный портрет герцогской сдержанности.

— Ваше высочество, — говорю я и приседаю в реверансе.

Он останавливается перед нами, глаза сужены, как лезвие наполовину вынутое из ножен.

— Принцесса Кэтрин, — отвечает он. — И Ваша Светлость. Какая редкая радость — созерцать самую быстрообручённую пару Англии. — Его улыбка становится глубже. — Надеюсь, договорённости оказываются… взаимовыгодными?

— Более чем, — отвечает за меня Дориан. Его голос — бархат по стали. — Эшвуд чтит постоянный интерес короны к нашим делам.

— Интерес, — задумчиво произносит принц. — Меткое слово. Особенно когда речь идёт о коммерции и алмазах.

— Безусловно.

Его внимание переходит на багровый камень у моего горла, мерцающий, как свежая кровь. Я не отвожу взгляда.

— Изысканнейший камень, — говорит он так, будто обращается ко всему залу. Это не более, чем представление. — И так редко можно увидеть выставленный напоказ с такой… убеждённостью.

— Её Светлости никогда не изменяет убеждённость, — говорит Дориан, но достаточно тихо, чтобы только было слышно для нас троих.

Принц закладывает одну руку за спину.

— Действительно. Я припоминаю… обстоятельства вашего союза были довольно — как бы сказать — нетрадиционными. Но необходимость всегда была матерью приличий, не так ли?

— Иногда скандал — это просто правда, прибывшая раньше срока, — говорю я, не подумав. Я проклинаю себя за эту оплошность.

Его брови поднимаются и веселье прорывается сквозь его отполированный фасад.

— Философский ум, — говорит принц Георг. — Вы быстро освоитесь при дворе, Ваша Светлость. — Он поворачивается к Дориану. — Эшвуд, я наведаюсь в Ваши хранилища, полагаю, Вы уже всё подготовили. Корона предпочитает знакомиться со своими инвестициями… из первых рук.

— Конечно, Ваше высочество. Мой стюард ждёт Вас в библиотеке.

— Превосходно. — Принц кланяется. — Тогда не буду Вас больше задерживать. Наслаждайтесь балом… и Вашей невестой.

С этими словами принц поворачивается и уплывает в толпу.

Когда мы идём, я оглядываюсь через плечо.

Леди Кэндис Хэвершем исчезла.

Странно. Она исчезла.

Место, где она стояла, пустует.

Но всё равно напряжение остаётся в моих плечах.

— Что-то не так, Ваша Светлость? — осведомляется Дориан.

Я качаю головой.

— Ничего. Давайте танцевать.

Оркестр играет старый вальс нежного ухаживания. Наши пальцы встречаются в центре бального зала. Его рука тёплая и надёжная, в перчатке, но твёрдая от намерения. Дориан стоит напротив меня, как ожившая статуя: безупречно одетый, безупречно уравновешенный, безупречно холодный. Все смотрят. Каждый вздох, каждое моргание.

— Безумный герцог не выглядит таким уж безумным, — шепчет кто-то в толпе.

— Я положительно увядаю от скуки.