Он пожимает плечами и кивает в мою сторону.

— Ты уже спала в одной. В моей, если быть точным. Думаю, долг уплачен.

Я быстро бросаю взгляд в одно из затуманенных круглых окон на той стороне комнаты. Похоже, солнце вот-вот зайдет. Время шло, несмотря на мой короткий побег от мира.

— Ночь еще даже не началась!

Ухмылка расползается по его лицу, на щеках появляются ямочки.

— Значит, ты хочешь остаться в моей постели, маленькая сирена?

Я ахаю, жар снова подступает к щекам. Он думает, что раз это его каюта, то он может ввалиться сюда и флиртовать со мной? Что ж, он глубоко заблуждается. После того, что он со мной сделал, охотясь за мной по всему кораблю просто ради забавы. Запирая меня в сырой и жалкой камере, только чтобы вернуться и мучить меня позже.

Сжав челюсти, я подбираю подол платья и встаю на ноги, мои движения резче, чем я намеревалась.

— Нет, спасибо. Я лучше выберу камеру, чем разделю постель со своим пленителем.— Я сжимаю руки в кулаки по бокам, впиваясь ногтями в ладони до боли, готовой проступить кровью.

Он даже не вздрагивает. Он просто смотрит на меня, такой спокойный и невозмутимый, будто мой гнев едва ли до него доходит.

— Мгновение назад это выглядело иначе. Но, конечно, ты можешь передумать, — он делает паузу, в его глазах что-то мелькает. — Вижу, ты взяла одно из моих сокровищ.

Его взгляд прикован к моему платью, поэтому я быстро разглаживаю складки руками в защитном жесте, внезапно осознав, насколько тонка ткань.

— Найтгласс сказал мне взять его. Мое было мокрым.

— Верно. Насчет того твоего другого платья, — его губы сжимаются в линию. — Кто дал его тебе? — Наконец он разводит руки и отходит от столбика кровати. Он идет к столу, на котором приколота карта, и изучает ее, словно этот вопрос не дает ему покоя. Его пальцы один раз стучат по дереву, а затем замирают. По крайней мере, он выглядит менее уверенно, чем обычно.

Я на мгновение колеблюсь. Я не могу обвинить никого из его команды, а мне уже стало ясно, как сильно он ненавидит ложь. Я не хочу снова провоцировать его. В горле пересыхает. Значит, правда.

— Призрак, — бормочу я и с трудом сглатываю.

Его голова резко поворачивается в мою сторону, грудь вздымается быстрее, чем прежде. Челюсть плотно сжата, мышца на щеке дергается, рот вытянут в тонкую линию, словно он сдерживает что-то внутри. Я осторожно наблюдаю за его глазами, но они остаются серыми. Впрочем, это не мешает моим мышцам напрячься. Я готовлюсь к чему-то, сама не зная к чему.

— Призрак?

— Меня посетил кто-то. В нем не было ничего человеческого. Он приходил ко мне прошлой ночью и велел попросить новое платье. А потом изумрудное появилось за дверью, когда я навещала Хэрроу.

Сейбл чертыхается себе под нос, понизив голос. Затем он берет со стола бутылку рома и открывает ее. Он запрокидывает голову и делает хороший глоток. Не могу его винить. День был долгим, и он почти потерял свою команду в море.

— Больше с ним не разговаривай. Если он будет настаивать, вели ему оставить тебя в покое. Прогони его. Громко и четко. Ты меня слышишь? — Его голос серьезен и тверд, он снова делает шаг ко мне, не выпуская бутылку рома из рук.

Она находится прямо рядом с тем местом, где на его бриджах закреплен нож в ножнах. У меня сжимается желудок. Я с трудом сглатываю и заставляю себя отвести от него взгляд, чтобы снова посмотреть на капитана.

Наши глаза встречаются.

— Ты меня слышишь? — повторяет он, и его голос звучит низко.

Сглотнув, я согласно киваю, хотя стук пульса в ушах заглушает всё остальное.

— Нет, я хочу услышать, как ты скажешь это, рыбка.

— Я больше не буду разговаривать с призраком.

— Хорошо.

Он разворачивается на каблуках и направляется к другому сундуку в комнате, после чего начинает решительно в нем рыться. Скрипит дерево, шуршит ткань.

— Забирай все платья. Они мне не нужны. — Он бросает платье за спину, затем другое. Ткань мягкой грудой ложится у моих ног. — Моей сестре никогда не нравится то, что я для нее выбираю, да и ее кораллы всё равно рвут любую ткань.

Куча платьев быстро растет. Белые, розовые, и много зеленых и синих. Цвета, которые я не носила уже очень давно. Затем он хватает эту стопку и, пошатываясь, подходит ко мне. Одним быстрым движением он всовывает мне в руки эту гору одежды.

— Забирай.

Я медлю, сдвинув брови. Это наверняка какая-то уловка. Зачем ему иначе отдавать мне все эти вещи? Может, чтобы я больше не рылась в его сундуках. Но с каждой секундой мне становится всё очевиднее другое. Он говорит вполне серьезно, он действительно хочет сделать так, чтобы тот призрак больше не предлагал мне платьев. В любом случае, это застало меня врасплох.