— Я бы поступил так же на ее месте. А вчера… я испугался водоворотов. Она могла использовать свои штучки, но не стала, — тихо говорит Ларк, избегая зрительного контакта и переминаясь с ноги на ногу. Его отец кладет руку ему на плечо и сжимает, побуждая продолжать. Он сглатывает и говорит дальше, уже более уверенным голосом:

— Она была добра ко мне. — Он делает паузу, и его лицо озаряется, словно его осенило. — А потом она вышла на палубу и спасла ваши задницы от утопления!

— Точно! — выкрикивают несколько человек в знак согласия.

Вперед выходит еще один пират, которого я раньше не видела. Судя по тому, что он весь в смоле и золе, это, скорее всего, человек, работающий у орудийных портов.

— Это Глим показал нам путь, а не она.

Теперь вперед выходит Найтгласс и защитно задвигает сына себе за спину.

— Но Глим появлялся только тогда, когда она была на палубе. И именно в ту ночь, когда она поднялась на борт, он явился нам впервые. Вот почему мы покинули Аурелит.

Я ахаю. Если то, что он говорит — правда, Глим может быть связан со мной. Я даже не знаю, в чем смысл этого Глима. Но в одном я уверена точно: это порождение морской магии. Это должно быть так.

Двадцать пар глаз смотрят на меня в ожидании. Невидимая нить тянет мое внимание к капитану. Он склоняет голову, словно пытаясь прочитать меня, его взгляд безмолвно вопрошает, стою ли я за этим Глимом. Но у меня нет ответа, поэтому я плотно сжимаю губы и едва заметно качаю головой. Движение достаточно тонкое, чтобы остальные его не заметили, но он видит.

Сейбл делает глубокий вдох, прежде чем возвысить голос:

— Основываясь на том, что она утверждает, будто ничего не помнит, я объявляю допрос закрытым. Мы приступаем к голосованию. Призываю вас хорошенько обдумать свой ответ, прежде чем принять окончательное решение. Ее жизнь в наших руках.

Сглатывая, он переходит на место рядом со мной и оглядывает каждого члена своего экипажа.

— Возможные варианты, которые вы выбрали вчера на предварительном голосовании перед трибуналом, следующие… — Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть в его сторону. Все мое тело деревенеет, когда он объявляет пути, которыми может пойти моя жизнь:

Доска.

Рынки.

Плен.

Должна признать: даже в моей жалкой жизни будущее еще никогда не казалось мне столь мрачным. О моей свободе даже речи не идет. Я безвольно опускаю голову, покоряясь судьбе. Теперь я уже ничего не могу сделать или сказать. Все зависит от них. Я не властна над своей судьбой. Впрочем, я никогда и не была.

Мэтч собирает голоса каждого члена экипажа в небольшой мешочек. Каждый пират бросает туда кусочек цветного стекла; я не знаю, что означает каждое из них, но, клянусь морями, красного там очень много.

Затем капитан подсчитывает голоса и передает мешочек Гриму. Тот пересчитывает снова, и они кивают друг другу, подтверждая результат.

Из-за шума крови в ушах я не могу разобрать, что говорит Сейбл. Головокружение от истощенной магии заставляет меня пошатываться. Зрение снова затуманивается. Сейбл тяжело сглатывает, мышцы его лица напряжены, лоб изборожден глубокими морщинами. В его глазах снова та затуманенная печаль.

Следующее, что я осознаю — меня ведут к доске. Значит, решение принято. Такова будет моя участь. Я ступаю на нее нетвердой походкой, вспоминая слова Грима: я должна принять свою судьбу. Дойдя до края, я оглядываюсь через плечо и вижу, как они все пялятся на меня. Некоторые улыбаются в предвкушении победы. В центре стоит Сейбл, скрестив руки на груди. Когда я снова смотрю ему в глаза, они кажутся темнее, чем раньше, а поля шляпы отбрасывают тень на его лицо. Его выражение не выдает ровным счетом ничего.

А еще там Ларк. Слезы текут по его лицу, пока Найтгласс крепко прижимает его к своей груди. Вид мальчика разбивает мне сердце. Он слишком юн, чтобы видеть смерть от утопления. Слишком юн для всего этого.

— Все хорошо, Ларк. Я сирена. Море — мой дом, — я выдавливаю из себя улыбку, и он резко кивает мне. Он должен знать, что я обрету покой.

Развернувшись, я делаю шаг к самому краю. Под ногами разверзлась пропасть, и на мгновение мое тело отказывается слушаться. Каждый инстинкт взывает остаться, бороться, развернуться и молить об еще одном глотке воздуха. Пальцы ног впиваются в дерево, словно это может удержать меня здесь. Если море не проявит милосердия сейчас, оно заберет меня и оставит в своих глубинах навсегда.

Теперь это уже не имеет значения.

Я закрываю глаза.

И прыгаю.

Вода поглощает меня целиком. Я погружаюсь быстро. Слишком быстро. Я не задерживаю дыхание, тяжесть моего «неправильного» тела тянет меня вниз. Бесполезные, человеческие ноги, которым здесь не место. Море давит своей тяжестью на мои ребра, на рот, на ноги.

Смелее.

Я слышу голос матери, окружающий меня, пока вода тянет меня в пучину. Я делала это много раз прежде, но никогда не знала страха смерти. Моя последняя надежда — на перевоплощение. Может быть, море наконец проявит ко мне милосердие? Здесь нет ран, которые нужно исцелить, есть только ноги, которые должны превратиться в сверкающий хвост. Моя истинная форма.