Грим уже там, упершись в штурвал рядом с капитаном; его мышцы напряжены до предела, пока корабль кренится. Его глаза сузились в щелочки, полные решимости, пока штурвал продолжает рваться из рук. Корабль сносит вправо, ближе к первому водовороту. Боцман карабкается по такелажу, с ножом в зубах, чтобы перерезать запутавшуюся снасть, пока парус не разорвало в клочья.

Очередная волна обрушивается через фальшборт. Она бьет меня, как стена, выбивая воздух из легких, знакомый холод пробирает до костей. Сейбл кричит, но поздно. Палуба наклоняется, я скольжу вместе с ней, успевая ухватиться за утку. Между моих ладоней вода светится ярким светом Обновления. Она ищет раны, ищет, что бы исцелить, словно любопытное живое существо. Я отстраняюсь с шипением и шепчу мольбу морю: Пожалуйста, не забирай у меня ничего больше, ты и так взяло слишком много.

Я поднимаюсь на ноги, соль жжет глаза, я заставляю себя сделать вдох. Под очередной волной Море Обновления блестит, как расплавленное стекло, его сияние обвивает «Ноктис» серебряными лентами.

Корабль стонет, его дерево вопит в протесте.

— Клянусь морями, — говорю я. — Ее разорвет на части.

Глаза Сейбла находят меня сквозь хаос — его штормово-серые глаза встречаются с моими. В нем нет ни капли страха. Только невозможная, безрассудная решимость, способная заставить само море подчиниться ему. Если бы море вообще кому-то подчинялось.

— Нет, пока я дышу! — кричит он поверх грохота волн, и корабль ныряет навстречу водовороту.

Храбрый, — думаю я про себя и вспоминаю, как мать постоянно шептала это слово мне на ухо. Она могла спеть песню, которая успокоила бы воды и создала проход через невероятно сильное течение. Моей матери здесь нет, но я — здесь. И я буду проклята, если умру на чертовом пиратском корабле.

Я сжимаю руки в кулаки и пробираюсь к штурвалу. Пять огромных водоворотов раскинулись перед нами, и, судя по всему, команда пытается лавировать между ними, полностью игнорируя мои советы. Упрямые, безрассудные пираты.

— Вы должны идти вдоль края! Смотрите, где ломаются волны! — Я указываю пальцем. Грим и Сейбл обмениваются взглядами, всё еще вцепившись в штурвал, как в спасательный круг.

— Течения слишком сильны! Мы едва удерживаем корабль, как есть!

— Вы погубите корабль, если попытаетесь их обойти, капитан! — кричу я в ответ, и каждая мышца в моем теле напряжена до предела. — Поверьте мне! Нужно идти вдоль краев, следуя за течением, а не бороться с ним!

— Ты еще не заслужила моего доверия, — выплевывает он, и на краткое мгновение кажется, что он заглядывает прямо мне в душу, прежде чем снова сосредоточиться на опасностях, подстерегающих нас впереди.

— Сейбл, смотри! — Грим указывает на море перед нами. В тот же самый момент паруса ловят мощный порыв ветра, и капитан теряет хватку. Штурвал бешено вращается, словно живой, ударяя Грима в живот. Он с грохотом падает на палубу. Я слышу крики, проклятия — и впервые — панику в их голосах.

Корабль делает резкий рывок. Я хватаюсь за ближайшие перила, чтобы не споткнуться и не вылететь за борт. Один быстрый взгляд на море заставляет мое сердце едва не уйти в пятки. Нет. Пожалуйста, пусть это будет обман зрения. Кто-нибудь, скажите мне, что мы не идем прямиком в одну из гигантских пастей моря. Гром, рокочущий над нами, кажется празднованием победы самой стихии. Нет. Я не готова умирать. У меня еще остались дела.

Но капитан не колеблется. Он вцепляется в штурвал и с невероятной силой дергает его в другую сторону. Откуда в нем эта мощь — не знаю. Но корабль слушается, с трудом пробиваясь сквозь волны, чтобы лечь на новый курс.

И тут я вижу это. Знакомая серебряная нить, прокладывающая путь сквозь проклятую воду. Из-за пены и волн она едва различима. Но я вижу ее, и я знаю, что Грим и Сейбл тоже ее видят.

— Глим, — шепчу я скорее самой себе, чем Сейблу, но он всё равно слышит. Грудь сдавливает, я впиваюсь пальцами в перила еще сильнее. Я не знаю точно, что такое Глим, но магия, исходящая от него, подобна волнам, бьющим «Ноктис» в неровном ритме. Мощная и непреклонная.

— Да, — кряхтя, Сейбл пытается выровнять корабль. На его лице читается решимость, но в чертах лица проступает и боль человека, отдающего всё до последней капли ради своего корабля и команды. Его мышцы, должно быть, уже на пределе, как и мои.

— Я подстрахую, — старпом поднимается на ноги, хватает штурвал и всем своим весом помогает капитану. Они обмениваются взглядами и кивают друг другу.

— Найтгласс! — кричит Сейбл человеку в «вороньем гнезде». Тот тут же поворачивается к нему. — Ты видишь Глим? Не выпускай его из виду!

Приказ принят резким кивком. Я знаю наверняка: теперь мы его не потеряем. Найтгласс впивается взглядом в воду, полностью сосредоточившись на цели.

— Всем по местам! Будет нелегко, но мы видывали и худшее! Мы следуем за этим проклятым Глимом, мой корабль не пойдет на дно!