Сердце пропускает удар, но совсем не радостно. Этого не может быть. Я тяжело сглатываю и снова сажусь, чувствуя, как внутри нарастает паника.

Я понятия не имею, как я оказалась на этом корабле.

Глава одиннадцатая

Еще до того, как они приходят за мной, чтобы отвести на трибунал, я чувствую — время пришло. Корабль погружается в мертвую тишину. Ни смеха, ни песен, ни топота сапог по палубе. Даже Ларк, который время от времени навещал меня, не заглядывает. Само море вокруг нас затихло, хотя для Моря Обновления это не редкость. Тишина тяжела, пропитана тягостными раздумьями.

Грим появляется перед моей камерой с глубокой складкой между ореховыми глазами. Тот факт, что он выглядит обеспокоенным, ничуть не убавляет моей тревоги. Всю ночь я была на взводе и не сомкнула глаз.

Несмотря на то, что Сейбл велел мне избегать призрака, я втайне надеялась, что он снова навестит меня. Если не считать Ларка, он — самое близкое к другу, что у меня есть на этом корабле; его щедрость, в отличие от всех остальных, не кажется мне чем-то, за что нужно платить. Я не питаю иллюзий насчет Сейбла, считая его другом, но он был не так жесток, как я ожидала. Когда я впервые призналась ему, кто я, я думала, он без колебаний выбросит меня за борт. Вместо этого он доверил мне свой корабль и экипаж, позволил спать в его каюте. А потом еще эти платья.

И есть еще Грим. Он осторожно отпирает дверь моей камеры, пока я тереблю подол платья. Это изумрудный наряд, подаренный призраком. Он все еще немного влажный со вчерашнего дня, но напоминает мне о матери, а мне сейчас жизненно необходим глоток морской соли, так что я все равно его надела. Если сегодня я пойду ко дну, пусть это хоть немного утешит меня перед концом.

— Очень важно, чтобы ты приняла решение, когда оно будет оглашено, Эрис. Неважно, каким оно будет. Трибунал — это не просто бессмысленная традиция. Его установило само море. — Грим убирает ключи в карман и открывает ржавую дверь; металл отозвался низким стоном.

Сделав глубокий вдох, я выпрямляюсь и высоко поднимаю подбородок. Жест, который я повторяла бесчисленное количество раз, чтобы убедить себя, что мне не страшно. Но мое бешено колотящееся сердце и дрожь, бегущая по спине, выдают меня с головой.

— Я понимаю, — наконец удается мне выдавить через ком, вставший в горле.

Не говоря больше ни слова, Грим берет меня за локоть, и я без борьбы следую за ним из камеры. Я не могу использовать свой гул. И без него мне не одолеть их всех. Так что последнее, на что я могу надеяться, — это что море наконец проявит милосердие.

Солнце ослепляет, и мне приходится жмуриться, когда он открывает дверь на главную палубу. Он ведет меня к мачте посреди корабля. С каждым моим шагом пространство вокруг словно сжимается, расстояние до мачты сокращается слишком быстро. Смерть нависает надо мной, алчная, готовая забрать меня в качестве своего приза. Я пытаюсь удержаться за мысль, что выдержу это, что переживала и худшее. Но это не так. Я никогда не была в ситуации, которая казалась бы такой… окончательной.

Впервые я вижу всю команду в сборе. Они стоят полукругом вокруг мачты. Смотря влево и вправо, я ищу путь к отступлению, последний шанс, который могла упустить. Сделай что-нибудь. Беги. Чем ближе мы подходим, тем громче становится тот голос внутри, умоляющий сделать что угодно, лишь бы не вступать на то место, где решат мою судьбу. Наконец, инстинкт выживания берет верх. Мои шаги замедляются. Если я войду в этот круг, я сама подпишу себе приговор. Я не могу. Не успев до конца осознать, что делаю, я упираюсь ногами в палубу, отказываясь сделать еще хоть шаг навстречу верной гибели. Сильные руки хватают меня и тянут вперед, против моей воли.

Паника бьет меня, словно удар под дых, поднимается к горлу и вырывается наружу —

— Нет!

Мой крик заполняет до того момента безмолвный воздух, и Грим инстинктивно закрывает уши. Звук получается высоким, он отражается от водной глади. Оглядевшись, я вижу, что остальные мужчины морщатся, также прикрывая уши руками. Я применила свою сиренью магию против них, сама того не желая. Головокружение — неоспоримое тому доказательство.

Я жалею об этом в ту же секунду. Когда эхо моего пронзительного крика затихает, я вижу тьму ненависти в их глазах. Мой взгляд мечется к самому маленькому пирату в толпе. Ларк.

В его глазах страх. Он стоит рядом с отцом, положив руку на рукоять своей маленькой сабли, готовый выхватить ее, чтобы защититься. Мой желудок скручивает, и на мгновение мне становится страшно, что меня сейчас вырвет.

Круг смыкается вокруг меня, пока Грим привязывает меня к мачте. Никто не произносит ни слова, и от этого паника внутри меня разрастается еще сильнее. Они чего-то ждут. Нет, не чего-то. Кого-то.

— Экипаж «Ноктиса».