— М-м, — наконец произносит он, разряжая обстановку. — Садись сюда, девчонка. Дай-ка посмотрю, с чем мне придется работать.

Когда я не двигаюсь, Грим слегка подталкивает меня в спину по направлению к хирургу. Дверь за моей спиной закрывается с протяжным скрипом. Я сажусь на деревянный стол, как он и просил.

— Капитан уже подозревал, что ты дочь моря, но хотел услышать это от тебя. Хотя он сегодня не в духе и…

— Я не хочу это слышать, — перебиваю я. Мой голос звучит громче, чем я намеревалась. — Простите. Просто я не думаю, что его поведение можно оправдать, сэр.

На его губах играет улыбка. — Меня не называли «сэр» уже очень, очень давно. Можешь звать меня Хэрроу.

Я одариваю его кривой усмешкой и тереблю подол платья, пока мои ноги болтаются над полом.

— Эрис.

— Эрис. Необычное имя для сирены, не находишь? — Он наклоняет голову в ожидании реакции, но когда я молчу, приступает к работе. Поднимая мою ногу, чтобы осмотреть ее, он даже не морщится, лишь приподнимает одну седую бровь. Вероятно, он видел вещи и похуже.

— Как это случилось?

— Гвоздь, — просто отвечаю я. — Когда я пряталась в трюме. Я была недостаточно осторожна.

Он использует ткань и воду, чтобы очистить рану, затем промывает ее ромом и заклеивает липким веществом, которое пахнет дегтем и медом.

— Мы должны очищать и менять повязку ежедневно, чтобы избежать заражения, — объясняет он, и я уже давно не чувствовала такой заботы.

Он оставляет меня наедине, чтобы я могла умыться остатками воды, и дверь снова скрипит, когда он выходит из комнаты. Я тянусь к своему грязному платью, но стук в дверь останавливает меня. Меня удивляет, что пираты способны на такой цивилизованный и деликатный поступок, как стук. Озадаченная, я подхожу к двери и прижимаюсь ухом к дереву, пытаясь понять, кто по ту сторону. Колеблясь, я открываю дверь ровно настолько, чтобы выглянуть. Там никого нет.

Что-то заставляет меня опустить взгляд. Аккуратно сложенное, у моих ног лежит самое красивое платье, которое я когда-либо видела.

Ткань глубокого изумрудного цвета.

Глава восьмая

Я хмурюсь, снова заглядывая в коридор, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает. То, как аккуратно сложено платье, не оставляет сомнений: его положили сюда специально для меня. Дрожащими руками я подхватываю ткань. Улыбка трогает мои губы, когда я закрываю дверь и прижимаю наряд к себе, с благоговением разглядывая его. Глубокий изумрудный цвет не оставляет места сомнениям. Призрак сказал, что он мне подойдет. Это не может быть совпадением — нет, это подарок от него.

Мне плевать, как глупо это выглядит: то, что простая красивая вещь способна вызвать у меня улыбку, даже когда я нахожусь в плену. Это кажется маленьким актом неповиновения моей судьбе — то, что я могу выбрать и найти крошечную искру счастья в этом таинственном подношении. Что я не сломаюсь, сколько бы давления на меня ни оказывали.

Я наслаждаюсь ощущением ткани, когда она скользит по телу, натягиваю корсет и затягиваю шнуровку так туго, как могу сделать это сама. Я провожу рукой по гладкому, сияющему материалу и не могу не сравнить его с чешуей моей матери. То, как он переливается из глубокого черного в насыщенный изумруд при каждом движении, напоминает мне, как ее ониксовая чешуя отливала тем же густым зеленым цветом, когда на нее падали лучи солнца. Тот самый зеленый, что прячется в тенях и загорается, только если подойти достаточно близко.

Лиф идеально облегает мою фигуру, усыпанный темными камнями, каждый из которых блестит в полумраке, как звезды в полночь. Мягкие спущенные рукава ниспадают на руки, обнажая кожу, но не открывая ничего лишнего. Юбка струится длинными гладкими атласными линиями, ткань ложится на пол так непринужденно, словно создана для того, чтобы свободно развеваться на ветру.

Дверь снова скрипит, и входит Хэрроу.

— Что ж, осмелюсь сказать, выглядишь ты гораздо лучше, девчонка. — Теплая улыбка расплывается по его лицу, и только сейчас я замечаю пару золотых зубов.

Я киваю и пытаюсь улыбнуться в ответ. — Я и чувствую себя лучше. Похоже, среди вас бродит очень щедрый призрак.

Улыбка старика гаснет, как только он слышит слово «призрак», и он быстро качает головой.

— Лучше не говори с ними, Эрис. Это лишь удерживает их от места, где они должны быть, — говорит он пониженным, серьезным голосом.

Я одариваю его недоуменным взглядом и скрещиваю руки за спиной.

— А где они должны быть?

— В покое. Разговоры с ними и признание их реальными существами лишь делают их беспокойными.

Я набираю воздуха в грудь, чтобы задать следующий вопрос, но не успеваю — кто-то, стоящий в дверном проеме, прочищает горло. Я выглядываю из-за плеча Хэрроу и вижу Грима. Он стоит, скрестив руки на широкой груди.