Я растягиваю губы в улыбке, и она уходит, не сказав больше ни слова вслед за ними. Ей не нужно было меня благодарить. Она пришла спасти меня, хотя для нее я — не более чем незнакомка. Как и остальные члены экипажа, которые всё еще стоят вокруг нас неровным кольцом.

Я позволяю своему взгляду скользить по знакомым лицам, которые я успела узнать.

Найтгласс, бесстрашный отец, который сделал бы всё ради сына и который — несмотря на страх перед моим видом — принял меня как свою. Мэтч, жилистый юный пират, который запер меня в клетке, но всё равно голосовал в мою пользу на трибунале. Кок, который позволил мне заслужить свое место среди команды и относился ко мне с уважением, даже давал мне еду, пока я была их пленницей. И даже Хэрроу здесь, хотя он уже поднимается на борт, вероятно, чтобы помочь раненым.

При виде их глаза наполняются слезами.

— Спасибо всем вам, — хриплю я, и слеза скатывается по моей щеке. — За то, что пришли. За то, что помогли мне.

Некоторые из них переглядываются, один коротко кивает.

— Это пустяки, — отмахивается Найтгласс. Он кажется невредимым, и я испытываю такое облегчение от того, что он сможет вернуться к своей жене и Ларку без единой царапины.

Я оглядываюсь: юного пирата нигде не видно, но я и не ожидала его здесь увидеть. Может, его и включают в большинство дел команды, но это было бы слишком опасно для него. И хотя я рада, что его здесь нет, мне не терпится увидеть его снова, чтобы лично поблагодарить за доброту.

— Мы были в долгу перед тобой, — добавляет Мэтч, — и притом в огромном. Ты рискнула жизнью ради нас.

— Верно, — соглашается кок, и я не могу сдержать улыбку.

Внезапно вдалеке раздаются крики. Мой взгляд устремляется мимо него, к краю рынка. Теперь от прилавков хлынула новая волна красных мундиров, они проталкиваются сквозь перевернутые ящики и разбросанные товары, прокладывая себе путь к пирсу. У всех них наперевес мушкеты, готовые к стрельбе. Только в этот раз их гораздо больше. И они выглядят разъяренными.

— Так, — произносит Сейбл голосом, полным власти. — На борт. Приготовиться к отплытию!

Реакция мгновенная.

Круг распадается, они разворачиваются как один; сапоги гулко стучат по доскам, когда каждый из них спешит к «Ноктису». Они начинают отвязывать канаты и расправлять паруса, готовя корабль к отходу.

Сейбл наблюдает за ними, пока последний из них не скрывается на борту, после чего поворачивается ко мне. Он опускается на колени прямо рядом со мной, а затем осторожно обхватывает руками мой хвост. В этот раз он не медлит, опуская меня в нетерпеливое море. Холодная вода сначала смыкается над моим плавником, затем над хвостом, и наконец он отпускает меня. И море забирает меня к себе.

Напряжение, которое я носила в себе всю свою жизнь, разом отступает, как только соль проникает в потрескавшуюся кожу. Все боли и сухость растворяются, а моя сила возвращается — мощнее, чем когда-либо прежде.

Мой хвост движется, не дожидаясь осознанной команды. Движение начинается где-то в основании позвоночника и перетекает вниз одним взмахом — оно кажется одновременно новым и совершенно инстинктивным. Вода расступается передо мной, без сопротивления скользя вдоль изгибов моего хвоста. Она приветствует меня.

Над головой Сейбл стоит на коленях у края пирса, не отрывая от меня взгляда.

— Ты в порядке? — спрашивает он, и глубокая морщинка залегает между его бровей.

Я слегка разворачиваюсь, позволяя хвосту поднести меня ближе к поверхности, и смотрю на него снизу вверх.

— Думаю, да, — говорю я.

— Нет, — поправляю себя, не в силах остановить улыбку, расползающуюся по лицу. — Я даже лучше, чем «в порядке».

Облегчение и гордость мелькают в его глазах, прежде чем он поднимается на ноги.

— Что ж, тогда, — он указывает рукой на открытое море, — следуй за кораблем, маленькая сирена. Мы берем курс домой.

Домой.

Я киваю, внезапно охваченная восторгом, и мы обмениваемся последним взглядом, прежде чем он разворачивается и идет к «Ноктису».

— И еще кое-что, — говорит он.

Я слегка склоняю голову, ожидая, что он продолжит.

— Я был прав.

Я игриво хмурюсь:

— Права в чем?

Его губы изгибаются в ухмылке. Я уже знаю, что эта ухмылка не сулит ничего хорошего и обычно заканчивается тем, что я краснею.

— Твой хвост, — говорит он. — Он прекрасен.

Я открываю рот от изумления, и жар приливает к щекам, словно по приказу. Когда это он успел сказать мне такое?..

И тут я вспоминаю. Его тень сказала мне это много недель назад.

Держу пари, твой хвост был бы прекрасен.

Сейбл подмигивает и последним поднимается на борт.

— Поднять якорь! — кричит он, уже стоя за штурвалом. Он сжимает колесо одной рукой, ветер треплет его темные волосы, пока он смотрит на бескрайние воды.

«Ноктис» стонет, когда якорь отрывается от дна, и вскоре паруса наполняются ветром.

— Держать курс! — приказывает он. — Наш путь — к островам!