Не успевает она закончить, как я нащупываю первую попавшуюся чешуйку, которая кажется слабо закрепленной. Делаю глубокий вдох и вырываю ее, морщась от влажного звука, который она издает. Боль пронзает меня, но это малая цена за жизнь Грима, поэтому я проглатываю стон, отбрасываю это чувство. Всё, чего я хочу, всё, что имеет значение — чтобы Грим был в порядке.

— Вот, — я протягиваю ее дрожащей рукой. — Нужно еще?

Глаза Кайлии расширяются от шока, она смотрит на чешуйку пару секунд, словно не ожидала, что я так охотно с ней расстанусь.

— Спасибо, — шепчет она, и слеза скатывается из уголка ее глаза.

Она берет чешую и бережно сжимает ее в ладони, словно это самое ценное, чего когда-либо касался человек. К пирсу прибывают другие члены экипажа, они собираются вокруг нас, чертыхаясь и спрашивая, чем могут помочь. Кайлия приказывает Мэтчу принести морской воды, а Найтгласс спешит на «Ноктис», чтобы собрать остальные ингредиенты, необходимые для зелья.

Когда у нее есть всё нужное, она принимается за дело.

Камнем она растирает чешуйку в мелкий мерцающий порошок в маленькой деревянной чаше — одной из тех, что у нас всегда есть на камбузе. Затем добавляет морскую воду, водоросли и…

Она делает ножом небольшой надрез на собственной ладони, сжимает кулак и позволяет крови стечь в чашу. Пока она это делает, ее глаза закатываются — точно так же, как тогда, когда она использовала свою магию на стражниках. Я чувствую это в воздухе: магию, похожую на легкий бриз, скользящий по моим чешуйкам, потустороннюю, но при этом знакомую — даже более знакомую, чем тогда, в ее доме, когда мы только встретились. Кайлия шепчет слова на древнем языке, которого я не понимаю, повторяя одну и ту же фразу снова и снова, пока не судорожно вздыхает и ее глаза не возвращаются в нормальное состояние.

Когда смесь в чаше чернеет и начинает блестеть, словно обсидиан, она вздыхает с облегчением, напряжение почти полностью покидает ее тело. Она поворачивается к Гриму, который лежит прямо рядом с ней, срывает ткань вокруг раны и позволяет зелью стечь на его плоть.

— Знаешь, — говорит она тихо, не отводя глаз от Грима, — море всё-таки было право.

Я хмурюсь, мой взгляд мечется к ее лицу, ища объяснений в ее выражении.

— Что ты имеешь в виду?

Её внимание всё ещё приковано к Гриму и ране, которая медленно перестаёт кровоточить. У меня с губ срывается вздох облегчения, и плечи Кайлии наконец расслабляются.

— Оно говорило мне, — произносит она спустя мгновение, и её голос теперь звучит тише, — что вы двое станете либо началом, либо концом.

У меня сжимается сердце, когда я вспоминаю наш визит в её хижину, то, каким сломленным был тогда Сейбл, и как его сестра подарила ему надежду. Море сказало ей, что мы станем либо началом, либо концом друг для друга.

Я бросаю взгляд на Сейбла. Он уже смотрит на меня — его лицо всё ещё бледное, на лбу блестит пот.

— Было много путей, по которым могли пойти события, — продолжает она. — Если бы кто-то из вас решил не следовать за Глимом, если бы ваше доверие пошатнулось хоть раз — не только к Глиму, но и друг к другу — вы бы принесли друг другу погибель.

Её взгляд на мгновение скользит по Сейблу, а затем возвращается ко мне.

— Но этого не случилось.

При этих словах уголки моих губ невольно приподнимаются в улыбке, а Сейбл смотрит на меня так интенсивно, своими серыми глазами, словно я — его величайшее сокровище. Я знаю, что он — моё.

Грим делает глубокий вдох, его тело вздрагивает, пока рана начинает затягиваться, словно стянутая невидимыми стежками. Он опирается на локоть, второй рукой осторожно ощупывая место, где только что была зияющая дыра.

Его взгляд тут же находит Кайлию, и между ними проскальзывает что-то невысказанное, отчего она кажется мягче, чем я когда-либо её видела. Она протягивает к нему руку, помогая удержать равновесие, когда он пытается сесть.

— Я в порядке, — бормочет он, хотя голос его звучит хрипло.

— Нет, не в порядке, — отвечает она так же тихо.

Сейбл всё ещё рядом, цвет постепенно возвращается к его лицу, и он шепчет короткую благодарность морю. Похоже, его вера в него наконец-то восстановлена.

Кайлия отстраняется, её выражение лица снова становится серьёзным.

— Вы двое, — говорит она двум членам экипажа, — помогите ему подняться на корабль.

Они тут же делают шаг вперед, помогая Гриму встать на ноги, по одному с каждой стороны. Он не сопротивляется, когда они поднимают его, хотя его взгляд задерживается на ней еще на мгновение, прежде чем он позволяет им вести себя к сходням. Кайлия тоже поднимается, уже разворачиваясь на каблуках, чтобы последовать за ними на «Ноктис». Затем она останавливается, бросает взгляд через плечо и коротко кивает мне, как будто еще раз благодаря.