Голос доносится откуда-то слева, приглушенный, но достаточно четкий:

— Встретимся у приливных бассейнов!

Я разворачиваюсь без колебаний, отхожу от края пристани и иду вдоль береговой линии, направляясь к тем самым камням, мимо которых прошел раньше. Прилив отступил еще дальше, оставив после себя заводи, в которых Эрис любит лежать на закате. Я тоже их люблю, но мой взгляд прикован к другому пейзажу.

К тому времени, как я добираюсь до них, я уже расшнуровываю рубашку, сканируя поверхность воды, но не нахожу её. Впереди образуется рябь, за ней — тихий всплеск, и она снова показывается на поверхности. Она поднимается на нижние камни с той легкостью, которая не должна быть такой пленительной, но от неё невозможно отвести глаз. Вода медленными струйками стекает с неё, возвращаясь в мелководье бассейна. Её хвост ложится на темный камень, чешуйки ловят последние лучи света, отражая их мягкими перламутровыми оттенками.

— Ты долго, — говорит она, отжимая волосы — привычка, от которой она никак не может избавиться, хотя всё равно скоро снова намокнет.

Я смотрю на неё — так же, как смотрю каждый день с тех пор, как мы вернулись на острова. Можно было бы сказать сотню вещей, большинство из них — остроумных, большинство — совершенно лишних, потому что ни одна из них не имеет значения. Я перебираюсь на камни, вода, оставшаяся здесь, пропитывает мои сапоги, но мне всё равно. Я опускаюсь на камень рядом с ней, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её кожи там, где её коснулось солнце. Мой взгляд невольно опускается вниз, прослеживая, как кожа переходит в чешую. Я протягиваю руку, и мои пальцы легко касаются изгиба её хвоста, покоящегося на камне. Чешуйки слегка сдвигаются под моим прикосновением — гладкие и одновременно твердые.

— Опять глазеешь, — тихо бормочет она.

— Мне позволено, — отвечаю я, и мой голос звучит тише, чем я намеревался. — Любоваться своим сокровищем.

У неё перехватывает дыхание, хотя она уже не пытается этого скрыть. Больше — нет.

— Ты невозможен, — смеется она и поворачивает голову, глядя на закат.

— И всё же ты здесь.

Это заставляет её снова перевести взгляд на меня; её глаза, белые, как прежде, напоминают стоячую воду, в которой отражается луна. Стоячую воду, в которой я бы утонул, если бы она меня попросила. Мир сужается до нас двоих и шума прилива.

Я перемещаю руку с её хвоста на талию, придерживая её, пока сокращаю расстояние между нами. Никаких колебаний, никакого страха перед тем, что может случиться, если я потеряю себя в этом моменте. Мои губы встречаются с её, и я тут же чувствую вкус соли на её мягких губах. Она отвечает без промедления, её рука сама находит мои волосы, и она сжимает их чуть сильнее, притягивая меня ближе.

Теперь всё иначе.

Не только потому, что она изменилась, но и потому, что изменился я. Потому что я могу помнить это.

Всё это.

То, как она ощущается, как движется её хвост. То, как тихий стон срывается с её губ каждый раз, когда мои пальцы скользят по её чешуе.

Когда мы отстраняемся, я прижимаюсь лбом к её лбу, закрывая глаза на мгновение, позволяя тишине окутать нас.

— Полагаю, — шепчу я, сбиваясь с дыхания, — отныне мне придется внимательнее следить за своими вещами.

Её губы снова касаются моих, и она фыркает.

— Можешь попробовать, — говорит она. — Но я ничего не обещаю.

— Я другого и не ожидал.

Моя рука чуть сильнее сжимает её талию, словно чтобы убедиться, что она не ускользнет в открытое море. Я медленно выдыхаю, чувствуя, как вся тяжесть покидает мою грудь, пока Эрис снова запускает пальцы в мои волосы — мне кажется, я наслаждаюсь этим даже больше, чем она.

Она снова подается вперед, и в уголках её губ играет едва заметная усмешка.

— О чём ты думаешь, капитан?

— О тебе, — отвечаю я без колебаний и снова смотрю в её глаза.

— И? — шепчет она, нежно кладя ладонь мне на щеку, и её дразнящий тон исчезает.

На мгновение мой взгляд скользит мимо неё, туда, к открытой воде за скалами, где горизонт размывается, превращаясь в нечто бесконечное. Когда я был проклят, это казалось угрозой. Теперь это кажется возможностью. Возможностью сдержать обещание, данное ей — бороздить моря вместе с ней, красть платья, золото и всё, что она пожелает. Приводить ей людей на погибель и смотреть, как её сила крепнет с каждым из них.

— Море, — говорю я, мой голос звучит тише, но не менее уверенно.

Она прослеживает направление моего взгляда, её голова склоняется в задумчивости, словно она пытается увидеть его так же, как я.

— И что с ним? — спрашивает она, и наши глаза снова встречаются.

— Я думал о том, что обещал тебе, — говорю я, и мой большой палец слегка поглаживает её бок. — Что буду плавать по морям с тобой, красть всё, чего ты пожелаешь.

По тому, как она смотрит на меня сейчас — с нахмуренными бровями и плотно сжатыми губами, — я понимаю, что она помнит. Это было в ту ночь, когда она думала, что потеряет меня.