Мой пульс пропускает удар.

Сейбл, ты глупый, такой глупый пират.

Когда Гримсбейн узнает его, уверенность покидает его лицо вместе с краской.

— Ты, — шепчет он.

Сейбл не отвечает, его взгляд прикован к руке охотника, что сжимает мой хвост в том месте, где его удерживает веревка. Он делает медленные, уверенные шаги в мою сторону. Я извиваюсь, когда он приближается, крича сквозь ткань кляпа, чтобы он был осторожен.

Когда охотник вонзает пальцы в мою плоть, я вскрикиваю от боли. И тут начинается настоящий ад. Сейбл сбрасывает плащ и одним стремительным движением выхватывает саблю. Его рука описывает чистую, решительную дугу — сталь вспыхивает в свете фонарей, прежде чем с отточенной точностью рассечь плоть и кость. Кисть охотника падает, отделенная от него так чисто, что на мгновение он даже не осознает, что она больше не держится на его руке.

Кровь хлыщет из раны бурным потоком, приводя мою сирену в восторг. Его крик разрывает рынок, когда он отшатывается назад, привлекая внимание людей с соседних прилавков. Вскоре они окружают нас. Когда еще один охотник бросается на Сейбла, тот сокращает дистанцию двумя широкими шагами и снова поднимает клинок. Их оружие сталкивается с резким звоном, и вскоре мужчина издает сдавленный стон под натиском силы Сейбла. Резким поворотом запястья он выводит охотника из равновесия, а затем бьет его рукоятью по голове, заставляя врезаться в деревянные столбы рядом с прилавком.

Вокруг нас хрупкая иллюзия порядка рушится под напором внезапного насилия. Еще больше мужчин откидывают капюшоны, открывая лица, которые я знаю так же хорошо, как свое собственное.

Первым я узнаю Грима — прежде всего по топору, который он носит с собой. Он выхватывает его из-под плаща и вонзает в грудь ближайшего охотника; от удара того сбрасывает с платформы. Найтгласс появляется рядом с ним, его клинок уже капает кровью, и он бросается в бой с одним из людей охотника.

Следом выходят другие члены экипажа «Ноктис», мгновение назад скрывавшиеся среди купцов и покупателей, — теперь они шагают вперед с обнаженной сталью. Я узнаю Найтгласса, Мэтча и даже кока.

Они все пришли за мной.

Кайлия тянется к веревке над моей головой, ее пальцы быстро работают, развязывая узлы.

— М-мм! — кричу я сквозь кляп, когда фигуры в ярко-красных мундирах пробиваются к нам с окраин рынка. У некоторых руки уже лежат на оружии, пальцы сжимают рукояти мечей, хотя большинство вооружены ружьями. Острыми, холодными глазами они сканируют хаос, выискивая, кого убить первым.

Королевская стража.

Кайлия бросает на них быстрый взгляд, между ее бровей залегает едва заметная складка.

— Брат! Стража! — кричит она Сейблу, который схватился с противником размером с гиганта. Его взгляд на секунду мечется в сторону гвардейцев, прежде чем он снова сосредотачивается на нападающем. Если они схватят его, его вздернут на виселице еще до заката. Мысль о том, что они накинут петлю на его шею, вызывает у меня физическую тошноту, и я давлюсь рвотным позывом. Я отказываюсь верить, что хоть малейший шанс на это существует.

Кайлия подбирается к Гримсбейну, который теперь лежит на земле, пытаясь спастись от смерти и прижимая руку к обрубку, и тянется к тонкому, как игла, ножу, висящему на шнурке у него на шее. Флейта. Тот самый инструмент, что должен был стать моим концом, теперь вот-вот перережет веревки, сковывающие меня.

— Сейбл! — снова кричит она, выдергивая кляп у меня изо рта. — Тебе придется поймать ее! Этот хвост выглядит тяжелым!

Взглянув на меня, она криво усмехается:

— Без обид.

— Никаких обид, — хриплю я, и слова с трудом продираются сквозь пересохшее горло.

Гигант бросается на Сейбла, целясь клинком ему в ребра, но капитан уворачивается еще до того, как удар достигает цели, и вонзает свою саблю вперед, рассекая врага от плеча до груди. Я улыбаюсь.

Он жесток. Он неумолим и бесстрашен. И он — мой.

Внезапно веревка рвется, и я падаю. На одно пугающее мгновение под моими ногами не оказывается ничего, кроме неизбежности удара…

А потом он ловит меня.

Его руки смыкаются вокруг меня с такой силой, что из моих легких вышибает остатки воздуха. Мой хвост бесполезно свисает между нами, запястья все еще связаны, тело слабо, и все же он держит меня так, будто я ничего не вешу.

Его рука нежно поддерживает меня за затылок. Мир вокруг нас замирает. Весь хаос, все насилие и боль этого мгновения отступают, и остаемся только мы, глядящие друг другу в глаза так, словно и не надеялись когда-либо встретиться вновь. Вопреки всему, он здесь, живой, с бьющимся сердцем. И он держит меня.

— Я же говорил, — тихо произносит он, и его лицо озаряет нежная улыбка, — что найду тебя, милая.

Я могу лишь дрожаще улыбнуться в ответ, пока его слова оседают где-то глубоко внутри, в месте, которое так долго пустовало. Мои пальцы сжимаются на грубой ткани его плаща, притягивая его ближе.