В этот самый момент я решаю, что сделаю всё, лишь бы не потерять его. Я не приму судьбу, в которой его нет рядом со мной, судьбу, в которой он не стал целым.

— Есть еще кое-что, что я хочу тебе сказать, — произносит он, и его голос внезапно дрожит.

Я медленно поднимаю голову, вглядываясь в его лицо: его серые глаза в мягком свете фонаря теперь кажутся ореховыми.

— Если завтра тебе не удастся вернуть мою тень пением, — он делает глубокий вдох, — я хочу, чтобы ты знала: я никогда не жалел о том поцелуе. И я никогда не жалел о том, что прикоснулся к тебе на той песчаной отмели.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он сжимает мою руку, заставляя меня снова замолчать.

— Ни на одну секунду я не пожалел о встрече с тобой, Риса, — продолжает он. — На самом деле, ты пленила меня с того самого первого мгновения, как стояла там, в своей белой ночной сорочке, такая неземная, такая… прекрасная.

Обожание вспыхивает в его глазах, и я забываю, как дышать. Его брови сходятся к переносице, а стук сердца ускоряется.

— Я пытался сопротивляться, пытался избегать тебя, заставить тебя возненавидеть меня, — говорит он и отводит взгляд, но лишь на секунду, прежде чем наши глаза снова встречаются. — Моя тень не могла. Моя душа тянулась к тебе, и я знал: я обречен желать ту, которую никогда не смогу иметь.

— Даже не смей прощаться со мной сейчас, пират, — всхлипываю я, и слезы свободно текут по моим щекам на его грудь. — Даже не смей, Сейбл.

— Как бы я хотел, чтобы у нас было больше времени, моя маленькая сирена. Как бы я хотел увидеть мир вместе с тобой, осыпать тебя платьями и золотом. Я приводил бы тебе мужчин, чтобы ты их топила, если бы ты просила, и даже больше.

Я шмыгаю носом, когда он кладет ладонь мне на щеку, стирая слезы большим пальцем.

— Я хочу, чтобы ты знала, — говорит он, и его сияющие глаза прикованы к моим. — Бывали дни, когда я забывал свое имя, но я никогда не забывал твое.

Мир уходит у меня из-под ног, словно песок, уносимый приливом. Мои губы дрожат, слезы всё еще текут по лицу. Он ловит каждую из них, стирая, прежде чем она коснется моих губ. Всё это время он не презирал меня. Он не боялся меня. Он пытался сдерживаться, зная, что его судьба в конце концов заберет его.

— Тогда поцелуй меня, — шепчу я. — Мы всё еще здесь. Мы живы. Так поцелуй меня.

Его глаза расширяются от удивления; он откидывается назад и выпускает долгий вздох. Он улыбается. Одной рукой придерживая мою голову, а другой обнимая за бедро, он переворачивает нас в простынях. Теперь его голова нависает над моей. Он прикусывает губу, ожидая позволения.

Я обвиваю ногами его тело, притягивая ближе. Кажется, все те оковы, что он на себя наложил, лопаются, и его рот накрывает мой в жадном поцелуе. Он не нежный — он поглощающий, словно он хочет наверстать время, которого у нас, скорее всего, никогда не будет.

Когда его зубы скользят по моей нижней губе, я стону в поцелуе. Мой рот открывается для него, и его язык проникает внутрь, лаская мой. Сильные руки движутся по моим бедрам, поглаживая поверх тонкой ткани платья, а затем все ниже, ниже, ниже, пока его пальцы не проскальзывают под подол.

Сейбл прерывает поцелуй, прижимаясь губами к моему плечу, пока кончики его пальцев касаются самой кромки моей груди. Каждое едва уловимое прикосновение его губ к моей коже ощущается как маленькие молнии, пронзающие всё моё естество. Его рука поднимается выше, пока он не накрывает мою грудь, не прекращая целовать мои плечи, ключицы, горло. Я выгибаю спину навстречу его прикосновениям, желая большего. В отчаянии я запускаю пальцы в его густые волосы и тяну на себя.

Звук, который он издает, заставляет меня почти потерять контроль. Я готова взмолиться, когда он отстраняется и наконец стягивает с меня платье через голову. Сейбл откидывается назад, чтобы посмотреть на меня, чтобы словно съесть меня глазами, прежде чем склониться и накрыть мой сосок ртом. Когда его язык обводит его, я ахаю, напрягаясь и извиваясь под ним.

Одним резким движением Сейбл перехватывает мои запястья и прижимает их к матрасу над головой. Я ахаю и пытаюсь вырваться, но он крепко удерживает их, не давая мне пошевелиться. Когда я смотрю на него, наши взгляды встречаются.

— Мы сделаем это один раз, — говорит он, и по его лицу разливается дьявольская улыбка. — Так что я позабочусь о том, чтобы мы сделали всё как надо. Замри для меня.

Прикусив губу, чтобы сдержать стон, я сдаюсь и киваю. Всё, что я хотела сказать, замирает у меня на языке, когда он принимается сосать мой сосок, а я подаюсь бедрами навстречу его телу.

— Такая нетерпеливая, — бормочет он между поцелуями, и его зубы теперь царапают чувствительную кожу. — У нас вся ночь впереди, любовь моя. И я намерен использовать каждую её минуту. Потому что я эгоист.

Теперь он целует мой живот, пупок, пока его руки не покидают мои запястья, чтобы вместо этого схватить меня за бедра. Его темные кудри теперь между моих ног, его губы парят над кожей моих бедер, но не касаются их.