Улыбка прорезалась на моем лице одновременно со слезами, выступившими на глазах.

— Можешь. Я бы тебя обняла, но знаю, что у вас так не принято…

Прежде чем я успела договорить, он сгреб меня в охапку, рванул вверх, буквально оторвав от пола в яростном объятии, а затем снова поставил на ноги.

— Вот так, — сказал он. — Теперь слушайте: хотя Айла и моя мать сказали бы, что я должен настоять на разговоре о том, что вы перенесли и что чувствуете, я не вижу смысла требовать от человека изливать душу «ради его же блага». Если захотите поговорить…

— Не хочу. Не сейчас. Если начну, то превращусь в лужу слез — из-за бабушки, из-за родителей, и при этом из-за облегчения, что я всё-таки вернулась, и…

Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять забившееся сердце.

— Нет. Вытаскивайте меня из бездны, Грей. Желательно с помощью кофе. — В животе заурчало. — И еды. Судя по всему, я давно не ела. А еще мне нужно поговорить с Айлой.

— Её нет дома, но я принесу еду и сообщу остальным, что вы очнулись. Хотите, чтобы я пока никого к вам не пускал?

— Если можно, на какое-то время.

— Кофе и виски? Или просто кофе?

Я улыбнулась ему:

— Я не скажу «нет» виски, если доктор рекомендует.

— Доктор рекомендует.

***

Я вернулась, и всё стало так, будто я никуда не уходила. По крайней мере, когда я смогла полностью погрузиться в дело, пересказывая Грею то, что мы с папой вычитали в газетах будущего о Селиме, и теорию, к которой мы пришли с мамой: тот, кто украл артефакты, предположительно Мьюир, подставляет Селима, распуская слухи, будто продавец — египетский зять археолога.

Когда я увлечена следствием, я забываю о своем уходе, а когда вспоминаю, напоминаю себе, что успела увидеть бабушку и сказать родителям, где я. Это ослабило узел, который я носила внутри полгода. Я попрощалась с Нэн. Она не думает, что я её бросила. Мама и папа не провели шесть месяцев, сражаясь с вероломством Катрионы. Всё улажено. И всё же, вслед за облегчением, по пятам идет вина.

Я бросила родителей. Бросила добровольно. Их единственный ребенок исчез именно тогда, когда они потеряли Нэн. Я бросила работу, друзей и оставила родителей разгребать последствия исчезновения дочери, которую они, возможно, больше никогда не увидят.

Так что да, сосредоточиться на деле куда проще. Со всем остальным я разберусь позже, точно так же, как разбиралась в свой первый приезд сюда: позволю реальности и эмоциональному хаосу медленно осесть внутри, а не буду тонуть в них сразу.

Что до подставы Селима с кражей древностей — МакКриди уже рассматривал эту версию. Обсудив это с мамой, я смогла взглянуть на ситуацию со стороны и понять: наводка, которую я получила от торговца на подпольном рынке, была слишком уж «в яблочко». Селим, которого я встретила, был образованным и смышленым молодым человеком. Стал бы он воровать артефакты, чтобы вернуть их на родину? Возможно. Мог ли он даже продать парочку наименее ценных, чтобы разжиться деньгами? Тоже возможно. Он молод, а на одних идеалах в пабе не угостишь друзей выпивкой.

Но стал бы он трепать покупателям, что его зять — археолог? Есть уйма способов объяснить происхождение вещей и доказать их подлинность, не вручая покупателю визитку с надписью: «Селим Авад, зять сэра Аластера Кристи».

МакКриди не давал этой версии хода только потому, что Селим и впрямь выглядел вором. Мы с миссис Уоллес были в туннеле именно для того, чтобы найти украденное, когда на нас напали.

И его не просто «заметил» лорд Мьюир — Хью бы сразу почуял неладное. На месте остались свежие отпечатки сапог, которые совпали с обувью Селима, изъятой, когда его нашли без сознания в туннелях после убийства сэра Аластера. Более того, Селима нет рядом, чтобы предъявить алиби или объясниться. Если не считать того, что его якобы видели убегающим из туннеля, его никто не встречал с той самой ночи после убийства Кристи, когда он исчез из дома и не вернулся.

— По крайней мере, мы знаем, что он жив, — сказала я. Мы сидели в кабинете Грея с кофе, виски и тарелкой с нарезкой холодного мяса, сыра и хлеба. — В статьях из будущего сказано, что он предстал перед судом, а его не стали бы судить и выносить приговор заочно.

— Хм.

Кажется, Грей хотел поспорить. Возможно ли подставить какого-то случайного молодого египтянина и выдать его за Селима? Но потом я поняла, о чем он думает на самом деле.

— То, что Селим дожил до виселицы в той версии истории, не гарантирует ему жизнь сейчас, когда я вернулась, чтобы натравить следствие на Мьюира, — произнесла я. — Вы сказали, полиция охотится за Селимом?

— Да, Хью сейчас с ними в надежде, что ничего не пойдет не так.

Под «пойдет не так» он имел в виду, что МакКриди лично проследит, чтобы Селим был жив и здоров при аресте.