Нет, не сводя взгляда с самой себя. Это я лежала в той постели. Не знаю, куда делась Катриона, но её там нет. Это я. Я подошла к краю кровати, потянулась, чтобы коснуться своей щеки, лежащей там, и…

И я ахнула, дезориентированная, замахав руками, словно проснулась в незнакомом месте.

Словно я провалилась сквозь время.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Я резко вскочила, и мой взгляд первым делом метнулся туда, где мгновение назад стояли родители. Там никого не было. Лишь тускло освещенная комната… и тихий перестук снега по стеклу.

Я проследила за этим звуком, глядя на снегопад, кожей ощущая ноябрьскую прохладу, смешанную с сухим жаром угля; его едкий и такой знакомый запах забивал ноздри.

Я подняла руки. Кожа на них была гладче, они выглядели моложе, но при этом казались такими же привычными, как мои собственные. Потому что это и были мои руки. Мои — в этом мире.

В комнате царила тишина, и это заставило меня замереть. Я ведь видела Грея у своей постели. Или мне это причудилось? Я медленно обернулась и судорожно вздохнула: он уже был на ногах и пристально на меня смотрел. Его выражение лица было настолько настороженным, что внутри у меня всё болезненно сжалось.

Да, он дежурил у моей кровати, но он всего лишь присматривал за пациентом. И если какой-то романтичный уголок моей души надеялся на иное, то вот она, правда — в его лице, на котором сейчас почти не отражалось эмоций.

— Дун… — я сглотнула. — Доктор Грей.

Если в его глазах и мелькнул какой-то огонек, то сейчас он погас, а плечи бессильно опустились.

— Катриона, — произнес он.

— Что? — Я уставилась на него, хлопая глазами. А потом до меня дошло. — Нет, это я. Мэллори.

Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалко, я вдруг осознала всю чудовищность того, что натворила. Когда-то я потратила недели, выбирая между двумя квартирами, зная, что, сделав выбор, повернуть назад будет трудно. Теперь же я приняла решение, которое почти наверняка необратимо, решение, меняющее всю мою судьбу — и я просто… взяла и сделала это. Часть меня была настолько уверена, что ничего не выйдет, что этот выбор казался скорее символическим жестом, чем реальностью.

Голос в моей голове не вопил о том, что я бросила свою настоящую жизнь. Он кричал о том, какой безумный прыжок веры я совершила, предположив, что у меня здесь вообще есть жизнь. Предположив, что мой дом и моя работа были чем-то большим, чем временное пристанище для застрявшего путника.

Я собиралась заявить хозяевам этого дома, что я здесь навсегда, хотят они того или нет.

***

Я тонула в этом страхе и нерешительности, а Грей лишь выдавил: «Мэллори?». Он всё еще не был уверен, что это я.

Мне стоило бы начать сыпать доказательствами. Вместо этого я услышала собственные слова:

— Я вернулась.

Он молча смотрел на меня; тень сомнения всё еще лежала на его лице.

Сколько раз я сама твердила: не верьте тому, кто возвращается «оттуда»? Но вот я здесь, и доказательства предоставить легко — я видела вас в последний раз, когда вы оставили меня с Королевой Мэб у входа в Своды, и в моем саквояже лежала Рука Славы.

Но мне не хотелось ничего доказывать. Я хотела, чтобы он посмотрел мне в глаза и увидел меня. Я знала, что это по-детски и нелогично, но именно это я чувствовала. И когда он продолжил смотреть на меня так, словно не понимал, чья душа проснулась в этом теле, мне захотелось сбежать.

Я свесила ноги с кровати, но тут же поняла, что на мне ночная сорочка, и мои ноги больше не «порхают» так, как я успела привыкнуть за последние пару дней. Я пробормотала ругательство себе под нос; Грей дернулся, чтобы подхватить меня, но я оттолкнула его руку.

— Я в порядке, — отрезала я. — С миссис Уоллес всё хорошо?

Он кивнул, медленно, всё еще настороженно.

— Мне нужно поговорить с Айлой, — сказала я.

Он по-прежнему молчал. Ни единого чертового слова, и эта тишина ранила сильнее, чем я могла себе представить.

Чего я ждала?

Уж точно чего-то большего, чем этот осторожный, подозрительный взгляд. Этот человек сидел, черт возьми, у моей постели, ожидая моего пробуждения, а когда я открыла глаза, удостоил меня всего одним словом.

Катриона.

И тут я поняла: он не ждал моего возвращения. Я присмотрелась к нему в полумраке: он выглядел паршиво — сальные волосы, щетина, рубашка застегнута вкривь и вкось. Но всё это не потому, что я лежала на смертном одре.

Он дежурил, охраняя дом от возвращения Катрионы.

Не думаю, что раньше Грей осознавал, что приютил социопата. Катриона казалась ему просто очередным человеком с криминальным прошлым, которому его сестра пыталась помочь. А если прогресс шел не так гладко, как у Элис, что ж, такие вещи требуют времени. Но через меня он окончательно понял: Катриона не из тех, кому можно помочь. Она — та, кого нужно немедленно выставить за дверь, если она когда-нибудь вернется.

Так что Грей ждал, готовый отразить угрозу своей семье.

— Где Айла? — спросила я, и в моем голосе прорезалось больше резкости, чем мне бы хотелось.

— Мэллори…