***

Когда приходит время накрывать на стол, я решаю, что пора показаться прислуге. Слишком неловко позволять Алисе и Лорне разносить еду, когда я с ними еще даже не поздоровалась.

Начинаю с малого — с Саймона. Он не знает моей настоящей истории, так что для него это просто визит в конюшню: привет-как-дела. Он искренне рад меня видеть и, кажется, ничуть не разочарован тем, что моя последняя травма не вернула ему «прежнюю» Катриону. Вернувшись в дом, я едва не сталкиваюсь с Лорной. Это воссоединение выходит еще проще, хоть и не без неловкости: она чувствует себя обязанной изображать восторг от возвращения человека, которого почти не знает.

Теперь — миссис Уоллес. Вообще-то я бы предпочла сначала поговорить с Алисой. Как и Саймон, она не в курсе моего секрета. Но в отличие от него, у неё есть все основания опасаться возвращения Катрионы. И всё же это будет проще, чем объясняться с миссис Уоллес. Но я не знаю, где Алиса, зато точно знаю, где экономка, так что откладывать этот разговор больше нельзя.

Я собираюсь с духом и открываю дверь в подвальный этаж. Услышав голоса, я замираю. Похоже, Алиса нашлась. Она о чем-то спорит с миссис Уоллес, причем звучит весьма расстроенно. Из-за моего возвращения? Черт. Надо было успокоить её пораньше.

— Я хочу, чтобы она ушла, — говорит Алиса.

Внутри у меня всё сжимается. Я знаю, Грей заверил их, что это я. Но, может, это неважно? Алиса поняла, что не хочет рисковать и ждать возвращения Катрионы.

— И как ты себе это представляешь, милочка? — отвечает миссис Уоллес. — Миссис Баллантайн никогда не уволит её без веской причины. У тебя есть такая причина?

— Она мне не нравится.

Узел внутри затягивается еще туже. За последние месяцы мы с Алисой стали близки, и я искренне верила, что она видит во мне «сестру по службе» — наполовину подругу, наполовину наставницу. Неужели она всё это время меня терпела, притворяясь дружелюбной ради мира в доме?

— Это не повод для увольнения, — мягко говорит миссис Уоллес. — Я понимаю, тебе кажется, что это важно. Ты здесь дольше, и если она тебе не по душе, ты не обязана с ней работать. Но этого мало.

— Она сует свой нос куда не следует.

Любопытная? Ну да, грешна. Профессиональная деформация. К тому же, работая с кем-то, я люблю узнавать человека получше, и я действительно старалась сблизиться с Алисой. А еще я как-то раз вторглась в её личное пространство. Типа того.

Я проследила за ней, когда заволновалась из-за письма, которое она получила. В итоге я узнала её предысторию, и, возможно, она затаила на меня обиду. Она копила этот гнев всё это время? Я-то думала, что тот случай стал поворотным моментом, после которого она начала мне доверять.

— Любопытство — не преступление, Алиса, — замечает миссис Уоллес.

— Доктор Грей и миссис Баллантайн имеют право на частную жизнь. Они… — Алиса понижает голос. — Вы же знаете, какие они, мэм. Они не совсем нормальные.

Миссис Уоллес издает звук, подозрительно похожий на смешок.

— Мы все здесь такие.

— Я не в обиду говорю. Они другие, а непохожесть заставляет людей сплетничать. Мы с вами и Саймон знаем, что нельзя болтать, потому что о нас самих когда-то судачили. Вот почему ей здесь не место. Она нормальная — слишком нормальная, — и я боюсь, что она не прикусит язык, когда ей попадется на зуб жареная сплетня.

Нормальная? Это уж точно не про меня.

— Я поговорю с Лорной, — произносит миссис Уоллес.

Я замираю. Поговорит с Лорной обо мне? Нет, стоп. Они говорят о Лорне. Это имеет больше смысла. Я выдыхаю с облегчением.

— Ты права, — продолжает миссис Уоллес. — Она не разделяет нашего прошлого, а потому может не видеть вреда в пустой болтовне.

— Не понимаю, почему меня не могли повысить. Из меня вышла бы горничная получше, чем из неё или из Мэллори.

— Ты слишком юна для горничной, и у миссис Баллантайн на тебя большие планы.

— «Большие планы». Это не значит, что я не могу быть горничной сейчас.

Я тихо отступаю и жду, пока они закончат разговор. Теперь я понимаю неприязнь Алисы к Лорне. Она расстроена, что её не повысили. И да, она переживает из-за сплетен — и вполне обоснованно.

Вспоминаю, как Эннис возражала против найма кого-то, у кого не было проблем с законом. Вот что она имела в виду: те, кого обычно нанимает Айла, с меньшей вероятностью будут косо смотреть на причуды хозяев и трепать о них на каждом углу.

Когда беседа затихает, я открываю и закрываю дверь погромче, а затем нарочито тяжело топаю вниз по ступеням, чтобы меня не обвинили в подслушивании.

Алиса сердито смотрит на лестницу, пока не видит, кто это. И тут её лицо озаряется поистине бесценной улыбкой, особенно приятной после моего страха, что она говорила обо мне.

— Ты вернулась, — говорит она.