Это не та жизнь, о которой я мечтал, но это единственная жизнь, которая у меня осталась. И я позабочусь о том, чтобы все в этом городе поняли: Лука Моретти - правая рука Ромео, человек, попавший в ловушку из-за дочери дона, по-прежнему самый опасный человек из всех, кого они когда-либо встречали.

ГЛАВА 19

ДЖУЛИЯ

За два дня до свадьбы я застаю Луку в коридоре у кабинета отца. Всю прошлую неделю он успешно избегал меня. Каждый раз, когда я пыталась с ним заговорить, он либо исчезал до того, как я успевала его окликнуть, либо смотрел сквозь меня, как будто меня здесь нет. Как будто я призрак, блуждающий по коридорам отцовского дома, невидимый и ненужный. Но сегодня я в отчаянии и решаюсь загнать его в угол.

Каждую ночь я лежу без сна, положив руку на ещё плоский живот, и думаю о ребёнке, который растёт внутри меня, и о жизни, которую мы скоро начнём вместе. Я всё думаю, что, может быть, если я просто поговорю с ним, если я просто дам ему понять, как мне жаль, как сильно я его люблю, мы сможем найти выход из этой ситуации.

– Лука. – Я встаю перед ним, преграждая ему путь. – Пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.

Он останавливается, и на мгновение мне кажется, что он всё равно попытается пройти мимо меня. Но потом он поднимает на меня глаза, и от того, что я в них вижу, у меня перехватывает дыхание.

Ничего.

В его глазах ничего нет. Ни гнева, ни боли, ни остаточной привязанности. Только холодная пустота, которая почему-то хуже любых эмоций. Такого не было даже до всего этого. Тогда я чувствовала, что его что-то гложет, хоть он и относился ко мне профессионально. А теперь он как будто совсем выжатый лимон.

– Что тебе нужно, Джулия? – Его голос звучит ровно и равнодушно.

– Я хочу поговорить о свадьбе. О нас. О...

– «Нас» не существует. – Он перебивает меня, его тон по-прежнему абсолютно нейтрален. – Есть юридическое соглашение, к которому твой отец принуждает меня. Вот и всё.

Эти слова звучат как пощёчина, но я заставляю себя продолжать.

– Я знаю, ты злишься. Я знаю, что причинила тебе боль. Но мы собираемся пожениться, у нас будет общий ребёнок, и я просто подумала...

– Что ты подумала? – Он приподнимает бровь, глядя на меня сверху вниз, как на глупого ребёнка. – Что мы будем играть в семью? Что я тебя прощу и мы будем жить долго и счастливо?

– Нет, я просто… я думала, может, мы могли бы попробовать. Может, мы могли бы…

Его голос становится жёстким.

– Хватит. Тебе нужно перестать пытаться, Джулия. Тебе нужно принять то, что есть, и перестать притворяться, что это что-то другое.

– Тогда что же это такое? – Мой голос срывается на этом вопросе, и я ненавижу себя за эту слабость. – Кто мы друг другу?

– Мы - два человека, оказавшиеся в ситуации, в которой ни один из нас не хотел оказаться. – Он делает шаг ближе, и я чувствую запах его одеколона, тот самый аромат, который раньше заставлял меня чувствовать себя в безопасности, желанной, любимой. Теперь от него мне хочется плакать. – Я женюсь на тебе, потому что должен, потому что твой отец не оставляет мне выбора. Потому что ты носишь моего ребёнка, и я несу ответственность за этого ребёнка. Но не путай обязанности с чем-то другим.

– Лука, пожалуйста...

– Я не люблю тебя. – Он произносит это намеренно, медленно. – Я любил Валентину. Я любил женщину, которую встретил в том клубе, но её не существует, не так ли? Она была просто ролью, которую ты играла.

– Это неправда. – Я смаргиваю слёзы, которые грозят навернуться на глаза, мой голос дрожит. – Всё, что я тебе говорила, было правдой. Всё, что я чувствовала, было настоящим. Я и есть тот человек...

– Нет, это не так. – Я вижу, как подёргивается мускул на его челюсти - единственный признак того, что этот разговор вообще его волнует. – Ты Джулия Сирес. Дочь дона. Женщина, которая лжёт так же легко, как дышит. Женщина, которая заставила меня влюбиться в несуществующего человека, чтобы заманить в ловушку и женить на себе.

– Я не... я не хотела тебя в чём-то обвинять. Это должна была быть всего одна ночь. И я хотела тебе сказать, но...

– Но не сказала. – Его голос становится тише. – Ты ждала, пока не забеременеешь. Пока у тебя не останется другого выбора и тебе не понадобится моя помощь, чтобы избежать последствий собственных поступков.

– Это несправедливо...

– Несправедливо? – Он смеётся. Звук такой горький, что я физически вздрагиваю. – Ты хочешь поговорить о справедливости? Справедливо ли, что я несколько месяцев влюблялся в женщину, которая лгала мне каждый раз, когда мы были вместе? Справедливо ли, что меня заставляют жениться на той, на кого я не могу смотреть без отвращения? Справедливо ли, что вся моя жизнь разрушена из-за того, что ты была слишком труслива, чтобы сказать мне правду?

Каждый вопрос ранит всё сильнее и сильнее, пока мне не начинает казаться, что я истекаю кровью прямо здесь, в коридоре.

– Прости, – шепчу я. – Мне очень жаль. Я знаю, что причинила тебе боль. Я знаю, что должна была рассказать тебе раньше. Но я люблю тебя, Лука. Я люблю тебя с шестнадцати лет, и всё, что я делала...