Я нахожу Винсента в социальном клубе в Бруклине - месте, где мафиози собираются, чтобы выпить эспрессо, поиграть в карты и обсудить дела, которые не принято обсуждать в более людных местах. Уже середина дня, и в клубе почти никого нет, кроме Винсента и двух его подручных. Они выглядят как амбициозные молодые парни, которые всегда ищут возможности подняться по карьерной лестнице.

Винсент видит, что я вхожу, и на его лице мелькает выражение, пока он пытается понять, что делать: бежать, драться или попытаться уговорить меня не делать того, что я собираюсь сделать.

– Лука, – говорит он, вставая. – Я тебя не ждал.

– Я знаю. В этом-то и дело. – Я прохожу дальше в клуб, а Тони и его люди занимают позиции у двери, блокируя выход. – Нам нужно поговорить, Винсент. О вчерашней встрече, которую ты провёл.

Выражение его лица не меняется, но я вижу, как напрягаются его плечи, как сжимаются в кулаки руки.

– Я не понимаю, о чём ты.

– Не оскорбляй мой интеллект. Ты собрал свою команду, не посоветовавшись с Ромео или Данте. Ты говорил о том, достаточно ли сильна семья, чтобы сохранить наше положение. Ты поставил под сомнение авторитет дона. – Я останавливаюсь в нескольких футах от него, достаточно близко, чтобы он видел кровь на моих костяшках, оставшуюся с сегодняшнего утра. – Это не просто неуважение, Винсент. Это предательство.

– Я просто говорил, просто высказывал опасения, которые есть у многих...

– У многих? – Я делаю ещё один шаг вперёд. – Кто ещё ставит под сомнение авторитет Данте? Кто ещё считает, что семья слаба?

– Я не говорил, что он слабый. Я сказал...

– Я знаю, что ты сказал, – мой голос становится тише, и даже я слышу в нём лёд. – И я знаю, почему ты это сказал. Ты думаешь, что раз дочь Данте забеременела и ей пришлось выйти замуж за одного из его солдат, значит, он потерял контроль, значит, он уязвим. Может быть, у кого-то амбициозного появится шанс сделать свой ход.

Винсент сжимает челюсти, и я вижу ярость в его глазах. Он злится из-за того, что его поймали, и из-за того, что я ему противостоял.

– Я был верен этой семье пятнадцать лет, – говорит он с ноткой отчаяния в голосе. – Я заслужил право высказывать свои опасения...

– Ты ничего не заслужил. – Я стою так близко, что чувствую запах кофе в его дыхании и вижу, как на его лбу выступают капли пота. – Ты капо, потому что Данте позволяет тебе быть капо. У тебя есть власть, потому что он даёт тебе власть. И в тот момент, когда ты об этом забываешь, когда начинаешь думать, что имеешь право оспаривать его решения, ты становишься обузой.

– И что ты собираешься делать? – Цедит сквозь зубы Винсент, демонстрируя поразительное упрямство для человека, который мог бы быть уже мёртв, если бы я этого захотел. – Убить меня? На глазах у свидетелей? Это решит все твои проблемы?

– Я не собираюсь тебя убивать. – Я медленно и холодно улыбаюсь, и он вздрагивает, его глаза расширяются от страха. – Это было бы слишком просто. Слишком быстро. Нет, Винсент, я хочу, чтобы ты понял, что бывает, когда ты ставишь под сомнение авторитет дона.

Я двигаюсь быстрее, чем он успевает среагировать, и мой кулак врезается ему в солнечное сплетение с такой силой, что он сгибается пополам. Он задыхается, пытаясь вдохнуть, и я хватаю его за шею и швыряю лицом на стол. От удара раздаётся звук, похожий на выстрел, и я чувствую, как от силы удара у него ломается нос. Кровь заливает стол и карты, разложенные для игры, и мои руки.

Винсент пытается подняться и дать отпор, но я не позволяю ему. Я хватаю его за правую руку - ту, которой он держит пистолет, заключает сделки, пожимает руки людям, которых должен вести за собой, и прижимаю её к столу, не давая пошевелиться.

– Ты хочешь усомниться в авторитетах? – Мой голос звучит совершенно спокойно и сдержанно, совсем не так, как я себя чувствую на самом деле, от прилива адреналина у меня почти кружится голова, так приятно снова быть у руля. – Ты хочешь выразить своё недовольство? Позволь мне дать тебе повод для беспокойства.

Я беру со стола тяжёлую стеклянную пепельницу и со всей силы опускаю её на его руку.

Звук ломающихся костей разносится по клубу, как треск фейерверков. Винсент кричит от боли, и двое его подручных бросаются вперёд. Тони и его люди тут же достают пистолеты, давая понять, что любой, кто попытается вмешаться, окажется в таком же положении.

Я бью Винсента по руке снова и снова. С каждым ударом ломаются все новые кости, а его пальцы превращаются в месиво из крови и раздробленных хрящей. К тому времени, как я заканчиваю, его рука выглядит так, будто её пропустили через мясорубку.

Он рыдает, уткнувшись лицом в стол, его тело сотрясается от боли и шока. Я бросаю пепельницу и хватаю Винсента за волосы, заставляя посмотреть на меня.