Осторожно Арес засовывает руку внутрь.

— Что ты делаешь? — шипит Виктория.

Он вытаскивает нож. Я ахаю, во рту пересыхает. Эта штука огромная.

Майкл пришел к моему дому с одной целью.

Я бросаюсь к Виктории. Она напряжена, но по крайней мере не отталкивает меня.

— О боже! Ты спасла меня! Он мог меня убить!

— Пожалуйста, — выдавливает она, и я ослабляю хватку, чтобы она могла дышать.

— Глупый вопрос: этот нож не кажется вам... поддельным? — Арес направляет лезвие к ночному небу. — Он действительно легкий. И ручка пластиковая.

Он осторожно тыкает в кончик, затем нажимает сильнее. Лезвие полностью уходит в рукоятку.

— Какого черта? Он поддельный? — спрашивает Виктория, и мы все стоим в тишине, ошеломленные.

Поддельный нож? Зачем Майклу приходить с поддельным ножом, если он хотел причинить мне вред? Кто-то с убирающимся бутафорским ножом использовал бы его для розыгрыша или чтобы напугать на короткое время, но не для того, чтобы причинить реальный вред.

О боже. Что, если бессознательное тело в багажнике — это вовсе не Майкл?

Сердце колотится о ребра, я бросаюсь к багажнику, в то время как Виктория возражает. У мужчины, лежащего на спине в багажнике, лицо и волосы закрыты маской, закрывающей всю голову. Я наклоняюсь и стягиваю с него маску.

Виктория ахает, а Арес шипит:

— Черт.

Ноа моргает, глядя на меня, его голубые глаза темны в слабом свете. Вздох облегчения вырывается из моих легких.

С ним все в порядке. Он жив, он в сознании, он⁠…

В багажнике машины. Потирает затылок, по которому Виктория ударила его лопатой.

— О боже, Ноа⁠… Какого черта ты думал? — Виктория практически отталкивает меня, чтобы накричать на своего брата. — Зачем ты крался вокруг дома Саммер? С ножом? Я думала, ты псих! Подожди. Ты псих?

Ноа умудряется сесть, потирая голову и морщась.

— Это был сюрприз для Саммер. Ей нравится такое.

Виктория крутится ко мне за подтверждением, и все, что я могу, это изобразить ей виноватую гримасу.

Я была так напугана после всего, что случилось с Майклом, мне даже в голову не пришло, что мужчина, которого Виктория нашла крадущимся вокруг моего дома, мог быть Ноа, разыгрывающим одну из моих фантазий. Раскаяние захлестывает меня. Хотя технически это не моя вина, что он страдает от потенциальной травмы головы — это все Виктория и ее лопата — мне все равно ужасно, что ему больно, особенно когда он делал это для меня.

— Почему я поймала тебя за тем, что ты прятал вещи во дворе? Вроде веревки, — требует Виктория. Даже если Ноа ее брат, это меня она защищает. Я была права с самого начала — Виктория отличный друг.

Он стонет.

— Это была прелюдия.

Несмотря на нелепость ситуации, мои бедра сжимаются. Ноа крался вокруг моего дома в маске и прятал веревку. Что еще он прятал? Что он планировал сделать со мной с помощью этой веревки?

Вспышки того, как Ноа гонится за мной, связывает меня и тащит обратно в дом, заставляют мои колени слабеть.

Черт. Если бы Виктория не появилась у моего дома, эта ночь могла бы сложиться совсем иначе. Намного лучше.

— Прелюдия? — Брови Виктории хмурятся на меня.

Так много для нашей новой дружбы. И Ареса. Теперь они оба подумают, что я сумасшедшая.

— Это правда, — удается мне ответить.

К моему удивлению, лицо Виктории озаряется облегчением.

— Ладно, в следующий раз вам нужно посвящать меня в свои фетиши, чтобы я никого не убила.

Не очень нежно я отодвигаю Викторию в сторону и осторожно поддерживаю голову Ноа.

— Тебе очень больно?

— Не очень. Просто сильная головная боль. — Он осматривается. — Вы планировали выбросить мое тело здесь?

— Нет, — выпаливает Арес, в то время как Виктория говорит:

— Да.

— Можешь помочь ему выйти? — спрашиваю я Ареса, который выполняет просьбу.

— Извини, приятель, — бормочет он Ноа, когда тот выбирается, нетвердо стоя на ногах, но прямо.

— За что?

— За то, что... забросил тебя в багажник машины твоей сестры?

Ноа трет череп.

— Поэтому у меня болит голова? Ты бросил меня, как мешок картошки? Это довольно грубо.

— Мы думали, ты убийца, — напоминает ему Виктория.

— У тебя голова болит, потому что твоя сестра ударила тебя лопатой, — говорит Арес.

Ноа смотрит на нее, а она закатывает глаза.

— Я защищала Саммер.

Я прочищаю горло.

— Раз уж мы все выкладываем начистоту, — я делаю глубокий вдох, зная, что, вероятно, пожалею об этом, но я должна быть честной, потому что устала от притворства и лжи, — Ноа нанял меня быть его поддельной девушкой. Это моя работа. Я не учитель рисования. Я художница, но это подработка. Так что когда ты увидела меня в баре с тем парнем и я сказала, что он мой старый друг из школы, я солгала. Он был клиентом. Но я не изменяла Ноа. Я никогда не изменяла и никогда не изменю.