— Подожди, что? — Лицо Виктории каменеет, и, хотя наша дружба недавняя, мне грустно, что она уже ускользает.

— Пожалуйста, просто дай мне закончить. — Я сглатываю, щеки горят под пристальным вниманием всех. — Когда ты позвонила мне сегодня вечером и сказала, что видела какого-то парня, крадущегося вокруг моего дома с ножом, я подумала, что ты говоришь об одном из моих бывших клиентов. Он последовал за мной из города однажды. Потом выследил мой адрес и появился в моей квартире. Поэтому я переехала. И я получила от него жуткое сообщение, когда мы были в домике. Так что я подумала, что это он в твоем багажнике. Я тоже не бегунья, — выпаливаю я, слова льются потоком. — Мы не тренируемся к марафону. Я ненавижу бегать.

— Это было очевидно. Ты ужасная лгунья. — Виктория бросает виноватый взгляд на нас троих. — У меня тоже есть признание. Возможно, это я следила за тобой по дороге из города. И отправила тебе то сообщение.

— Ты? — полукричит Ноа, затем морщится и потирает затылок.

Арес похлопывает его по плечу и воркует, как ковбой с лошадью.

— Легче, легче.

Виктория поднимает руки.

— Как Саммер только что призналась, она проводила время с другими мужчинами под ложным предлогом. Думаю, это давало мне право подозревать. Я только следила за ней, чтобы убедиться, что она не изменяет тебе. И в свою защиту, я была пьяна, когда отправила то сообщение.

— Это объясняет ужасную грамматику. — Мне следовало знать, что это Виктория следила за мной по дороге домой и отправила мне смутно угрожающее сообщение в час ночи. Она была самым очевидным подозреваемым, и мне даже не пришло в голову, потому что я была в шоке от того, что Майкл чуть не вытащил меня в машину и появился в моей квартире. — Вы все сталкеры.

— Извини⁠… — начинает Виктория, но я поднимаю руку, чтобы остановить ее.

— Я прощаю тебя. Ты просто была хорошей сестрой. Психопатка-сталкер, но хорошая сестра.

— Это довольно точно ее описывает, — кивает Арес в сторону Виктории.

— Итак, дай мне удостовериться. — Она указывает между мной и Ноа. — Вы двое притворялись, что вы в отношениях?

— Сначала, — признаю я. — Но⁠…

— Но теперь все по-настоящему, — заканчивает Ноа, его голос теплый, когда он улыбается мне.

Даже когда у него болит голова, даже после всего, что я ему устроила, он все еще может так улыбаться мне. Как будто я единственный человек в мире.

Теперь все по-настоящему. Настоящее время. Наши отношения не закончены для него.

Я бросаюсь к нему и обнимаю, слезы щиплют глаза.

— Мне так жаль! Я была такой идиоткой! — Я отстраняюсь, продолжая держаться за него и не утруждая себя вытирать слезы. — Ты был прав: я боялась. Я боялась уволиться с работы и стать художницей, потому что что, если ничего не выйдет? Я боялась быть с тобой, переехать к тебе и хоть как-то зависеть от тебя, потому что что, если и это не сработает? Мне казалось гораздо безопаснее придерживаться того, что работает, того, что я знаю, и ничем не рисковать. Потому что если нечем рисковать, я не могу разочароваться. Или не могу разбить сердце.

Но, несмотря на все мои усилия, я все равно разочаровалась и разбила сердце. Работала на работе, которая не приносила мне счастья, отодвигала работу, которая приносила счастье, на второй план и никогда не давала ей времени вырасти во что-то более устойчивое, и разорвала отношения с самым замечательным мужчиной, которого я когда-либо знала, и все из-за страха. Только чтобы стать еще более несчастной, чем если бы я рискнула.

И хуже всего? Я причинила боль Ноа. Я никогда себе этого не прощу.

Его руки сжимаются вокруг меня, его черты серьезны, взгляд горит. Он дергает за пулю, висящую на цепочке на его шее.

— Думаешь, я ношу это, потому что планирую уходить? Ты ничем не рискуешь со мной, Саммер. Я полностью в этом. Я люблю тебя.

Я люблю тебя. Я люблю тебя, люблю, люблю. Мягкие, благоговейные слова повторяются в моей голове снова и снова. Я хочу слышать, как он произносит эти три слова еще миллион раз.

— Ты единственный человек, с которым я хочу быть. — Его рука держит меня за подбородок, большой палец успокаивающе гладит мою кожу. — И единственное, что могло бы это изменить, — это если бы моя сестра снова ударила меня лопатой по голове и нанесла травму, изменившую личность.

— Эй! Мне не нужно будет, если вы перестанете совершать преступления! — возражает Виктория.

— Преступления по обоюдному согласию, — поправляет ее Ноа.

Прежде чем она успевает ответить, Арес уводит ее, чтобы дать нам уединение.

Я обхватываю пальцами пулю, теплую от его кожи, и беру его за щеку. Теперь, когда я снова перед ним, я не могу перестать прикасаться к нему. Надеюсь, мне никогда не придется.

— Ты единственный человек, с которым я хочу быть. Я люблю тебя, Ноа. Так сильно.