Я смеюсь, и между нами воцаряется комфортная тишина. С кем-то другим меня бы грызла потребность заполнить паузу болтовней. Но не с Ноа. Даже когда мы не говорим, кажется, что между нами все еще происходит разговор.

Затем он отталкивается от стены.

— Я такой придурок. Могу я предложить тебе напиток?

— Конечно. — Я следую за ним на кухню, тесную, но милую, и принимаю апельсиновый сок, который он мне протягивает. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это с бывшей. Неудивительно, что твоя семья думала, что тебе понадобится время, чтобы оправиться.

Я не могу представить, чтобы кто-то кричал на Ноа и обзывал его, не говоря уже о том, чтобы делать это перед его семьей. Он не заслужил этого. Я уверена, если бы я когда-нибудь была в таких отношениях, мне потребовалось бы много времени, чтобы исцелиться.

— Они слишком много волнуются. Но теперь ты понимаешь, почему мне понадобилось нанять эксперта. — Он откидывается на стойку, хватаясь за край и демонстрируя бицепсы под рукавами своей футболки. Я выпиваю апельсиновый сок, чтобы занять рот чем-то, кроме слюней по телу моего поддельного парня. — Кстати, о бывших, почему ты не в отношениях? Ты милая, забавная, красивая. Очевидно, многие мужчины тобой интересуются.

Я чуть не давлюсь соком. Милая, забавная, красивая. Я не знаю, от какого из комплиментов у меня сначала останавливается сердце.

— Кто все эти мужчины, которые мной интересуются?

— Каждый из тех, кто просит тебя быть его поддельной девушкой на день. Ты не думаешь, что они все ухватились бы за возможность получить с тобой настоящий шанс?

Мое лицо может сейчас поджечь лес. Нет сомнений, что мои щеки пылают.

— Честно? Думаю, я просто слишком странная.

Ноа издает смешок.

— Это не может быть правдой.

Он так думает только потому, что на самом деле не знает меня. В этом и заключается опасность этой работы. Ты играешь роль чьей-то идеальной девушки, и они начинают убеждать себя, что это настоящая ты. Но Ноа не знает меня. Не настоящую меня. Если бы он знал, мы бы не разговаривали.

И хотя часть меня хочет позволить Ноа продолжать верить, что я та вымышленная личность, которую он себе представил, я не могу. Я не могу продолжать притворяться. Не с ним.

— Когда я была ребенком, я любила рисовать. Это было все, чем я хотела заниматься. Но все были... обеспокоены моим творчеством. Мои родители, учителя, одноклассники. Мне нравилось рисовать монстров и существ из книг ужасов и фэнтези, которые я любила читать в то время. В конце концов, я научилась держать это при себе. Я даже перестала рисовать на какое-то время. — Я морщусь при воспоминании. О боли, которую я чувствовала от того, что что-то, что я так любила, омрачало мои отношения. От боли, от того, что я заставляла себя держаться подальше, заглушить ту творческую часть своего мозга. — Но я вернулась к этому примерно через год или около того. Я просто не могла остановиться. Я не могу это объяснить, но даже несмотря на то, что это оттолкнуло от меня стольких людей, я не чувствую, что я — это я, когда не рисую. В колледже я начала читать много темных и запретных любовных романов и с тех пор рисую сцены по мотивам этих книг. Теперь, когда я рассказываю новому парню о книгах, которые читаю, или предлагаю что-то новое, что хочу... попробовать. — Боже, я не хочу, чтобы Ноа строил догадки о моих фетишах — они меня осуждают. Я чувствовала, что никогда не могу быть собой ни с кем, поэтому я просто перестала пытаться. Я притворяюсь той, кто им нужен, а истинные части себя оставляю только для себя.

Я чувствую себя обнаженной, настолько я уязвима сейчас. Ноа смотрит на меня так, как никогда раньше. Пристально, пронзительно, словно он видит сквозь мои глаза и в мой мозг.

Я была права. Раскрывать ему так много о себе было ошибкой. Вопрос, почему я не в отношениях, был для него игривым флиртом — он не хотел настоящего ответа. Жаль, что я не могу забрать свои слова обратно, но уже поздно.

Медленно Ноа отталкивается от стойки и сокращает расстояние между нами. Мое сердце колотится с каждым его неторопливым шагом.

Наконец, он останавливается всего в нескольких дюймах от меня. Его умопомрачительный мятный запах щекочет нос, и я вынуждена вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ты заслуживаешь, чтобы тебя любили такой, какая ты есть, Саммер. Любой мужчина, достойный тебя, не испугается пары новых фетишей.

Легко ему говорить. Он понятия не имеет, в чем заключаются мои фетиши. Если бы знал, он бы запел по-другому.

— Спасибо, — выдавливаю я.

— Не бойся быть собой. — Он ловит прядь волос на моем лице пальцем и мягко убирает ее за плечо. — Особенно со мной.

Мурашки бегут по рукам от искры, вызванной его прикосновением, соски напрягаются под бюстгальтером. Если он так влияет на меня, просто коснувшись плеча, я не могу представить, что бы сделали с моим телом его руки.

Образы обнаженного Ноа непроизвольно вспыхивают в моей голове, и я мысленно пинаю себя.

— Это... хороший совет, — удается ответить мне.