Ценная гитара Датча стоит на стойке, покрываясь пылью. На барабанах Зейна всё еще защитное покрытие.

 

Я протягиваю Датчу его гитару, и он проводит пальцами по струнам. На каждой из них выгравирована буква, складывающаяся в CADEY, а последняя струна — это сердечко. Странно снова быть в этой комнате. Такое чувство, что в любой момент Кейденс и Грей вприпрыжку вбегут сюда, наслаждаясь музыкой, пока мы репетируем.

 

— Что мы здесь делаем, Финн? — рычит Зейн.

 

— Музыка сейчас не приоритет. — Датч бросает на меня сердитый взгляд, возвращая гитару на стойку. Раньше он молился на эту вещь и никогда не позволял ей коснуться пола. Но теперь ему всё равно.

 

— Джей нашла следы мамы через интернет. Это значит, что у девушек тоже может быть доступ к интернету, — я беру гитару и снова пихаю её в руки Датча. — Мы не можем поговорить с ними традиционным способом, но есть другие способы донести сообщение.

 

Глаза Датча расширяются. Его пальцы сжимаются на грифе гитары.

 

Зейн качает головой:

— Я не заслуживаю играть сейчас, чувак. Я должен сильнее искать Грей. Я должен сделать что-нибудь.

 

— Ты нанял команду детективов. Ты каждый день ездишь вокруг торгового центра и просматриваешь записи. Ты делаешь всё, что можешь, — я сжимаю его плечо.

 

Датч согласно кивает. Мы оба видели, как Зейн бросился в поиски.

 

— Но я не могу заставить никого из вас играть, — говорю я Зейну.

 

— Если есть хоть шанс, что я дам Кейди знать, что думаю о ней, я его использую, — подбородок Датча поднимается чуть выше.

 

Зейн подхватывает идею и садится за барабанную установку, а я включаю камеру.

 

— Думаешь, это что-то изменит? — спрашивает Зейн, беря палочки. — Думаешь, они смогут нас услышать? Потому что есть вещи, которые я тоже хочу, чтобы Грей знала.

 

— Мы — Короли, — я надеваю бас-гитару и поворачиваюсь к братьям. — Мы поднимем столько шума, что они услышат нас, где бы в мире ни находились.

 

На губах Зейна появляется улыбка, а в глазах возвращается знакомый огонек.

— Мы — Короли.

 

Датч играет сложный рифф. Гитара еще не подключена к усилителю, но его пальцы настолько точны, что я ясно слышу мелодию. Впервые с момента похищения девушек выглядя обнадеженным, Датч с жаром выдает:

 

— Мы — Короли.

 

Глава двадцать седьмая

 

ДЖЕЙ

 

Келли грациозно вплывает в больничную столовую, закутанная в «Шанель» и благоухая дорогим парфюмом. Большую часть времени, что мы проводили вместе, мы обе были в больничных халатах и с небрежными хвостиками, так что я её почти не узнаю.

 

Келли замечает меня, и на её лице расцветает широкая, восторженная улыбка. Она вскидывает руки высоко вверх, махая обеими сразу.

 

— Джей! — Келли делает безумный рывок прямо через столовую.

 

Пока море голов поворачивается, чтобы рассмотреть её миловидное лицо, мне снова напоминают о моих отношениях с Келли — «любовь-ненависть». Она такая жизнерадостная, симпатичная и добрая, поэтому мы и стали друзьями. Но у неё также есть всё то, что я хотела бы иметь сама: естественно красивое лицо, густые пышные волосы и пышная грудь.

 

К тому же она выглядит такой здоровой, бегая, как газель в лесу.

 

Я даже бегать трусцой не могу.

 

Или ходить по лестницам.

 

В последний раз, когда я попробовала, Финну пришлось подхватить меня на руки и нести в кабинет медсестры.

 

И это при том, что раненым был он.

 

— Джей! — Келли сталкивается со мной и заключает в крепкие объятия, вырывая меня из раздумий.

 

Я смеюсь и похлопываю её по спине:

— Привет, Келли.

 

— Привет. — Она выпрямляется и сияет на меня своей улыбкой «красотки». Её глаза превращаются в узкие полумесяцы. Если бы она была персонажем мультфильма, свет буквально бил бы во все стороны вокруг её лица. — О боже, кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видела тебя в последний раз.

 

— Больничное время течет иначе, чем обычное, — соглашаюсь я, ведя её к столику. — Я уже взяла желе.

 

— Со вкусом питахайи? — Келли выпячивает нижнюю губу. — Как?

 

— У меня есть свои способы, — загадочно говорю я.

 

Деньги очень убедительны. Как и мое выражение лица «щенка».

 

— Ты лучшая. — Келли снимает крышку со своего желе. — Как ты поживала?

 

О, я? Мою жизнь захватил роскошный психопат, который заставляет моё сердце колотиться каждый раз, когда он прикасается ко мне, что означает: каждый раз, когда мы в одной комнате, я балансирую на грани смерти.

 

Я даже не думаю о том, чтобы сказать Келли правду:

— У меня всё хорошо. А у тебя?