Задавая этот вопрос, я осматриваю её. Лицо Келли полностью накрашено: помада, румяна, хайлайтер. Прошло всего несколько дней с тех пор, как она покинула больницу, и я сомневаюсь, что её синяки зажили так быстро. Удивительно, как ловко она «собрала» себе новое лицо, чтобы скрыть уродливые шрамы под ним. Она мастерски скрывает тьму, в которой живёт.

 

Не то чтобы я могла её судить. Я бросаю взгляд на свои часы. В какой-то степени у каждого есть уродливая сторона, которую он хочет скрыть.

 

— Я была в порядке, — тихо говорит Келли.

 

— Как Шон?

 

— Шон… — её улыбка трескается, и она смотрит в стаканчик с желе. — Он в последнее время очень занят. Его никогда нет дома, а это совсем на него не похоже.

 

Трудно выдавить из себя хоть каплю сочувствия. Шон не должен приближаться ни к одной женщине, пока не научится контролировать себя. Однако Келли не знает, что я знаю этот грязный секрет о её браке, поэтому решаю быть хорошим другом и утешительно хлопаю её по руке.

 

— Посмотри на это с другой стороны. Может, ты сможешь использовать время, пока его нет, чтобы сфокусироваться на себе? Знаешь, заняться чем-то, что любишь: пойти на йогу, научиться вязать или… поговорить с терапевтом?

 

Губы Келли сжимаются, и она откусывает кусочек желе. Не слишком ли прямо я намекнула, что ей стоит пойти к терапевту? По крайней мере, я не сказала ей прямым текстом идти в полицию.

 

Пока мы едим желе в тишине, я слышу песню, играющую на чьём-то телефоне.

 

— О боже, — я закатываю глаза.

 

Келли вопросительно смотрит на меня:

— Что?

 

— Эта песня играет весь день. Медсестры ходят и слушают её, и пока я ждала тебя здесь, — я стучу пальцем по столу, — я слышала её буквально из каждого телефона, который проходил мимо.

 

Челюсть Келли отвисает, и она хлопает по столу:

— Нет!

 

Я подпрыгиваю от испуга.

 

— Нет, ты не могла. Ты что, не слышала, что «Короли» выпустили новую песню прошлой ночью?

 

Мои глаза расширяются. Что? Обычно я получаю уведомления обо всём, что делают «Короли». Почему я этого не знала?

 

Келли вскакивает, вытаскивает стул рядом со мной и падает на него. Она вторгается в моё личное пространство, протягивая телефон:

— Ты должна это увидеть. Как твой друг, я не могу позволить тебе жить в пещере. Мой гражданский долг — рассказать тебе о «Королях».

 

Прежде чем я успеваю прояснить недоразумение, она достает наушники, вставляет их мне в уши и нажимает «плей».

 

Песня, которая эхом отдавалась по всей больнице весь день, наполняет мои уши кристально чистым звуком. Я мгновенно погружаюсь в музыку, когда гитара начинает играть проникновенный, полный тоски рифф. «Короли» известны своими быстрыми танцевальными треками, но эта мелодия медленная и нежная. Изумительный вокал Датча ложится на трек, пока он хрипло поет о том, как любит кого-то.

 

«Твоя тень — мой компас. Твоё дыхание — моё пламя.

Я буду рваться сквозь тьму, пока снова не обниму тебя».

 

Примерно на середине песни что-то мокрое капает мне на руку, и я в изумлении прикладываю палец к лицу. Я плачу.

 

Келли кладет свою руку поверх моей. Похоже, теперь её очередь утешать меня.

 

— Я слышала, что их жен похитили, — объясняет Келли, ставя музыку на паузу. — Все делятся этой песней. В сети полно видео, где люди держат свечи и развешивают объявления о пропаже. Они организуют поисковые отряды, как только «Короли» сообщают местоположение. Это становится мега-вирусным.

 

Шмыгая носом, я пытаюсь включить остаток песни, но телефон Келли загорается, показывая неизвестный номер.

 

— Держи, Келли. — Я протягиваю ей телефон.

 

— Спасибо. — Она морщит нос, глядя на экран. — Секунду, Джей. Ты должна дослушать. Последние строки — это полный удар под дых.

 

Келли прикладывает телефон к уху и очень профессиональным голосом говорит:

— Алло, это Келли.

 

Счастье в её глазах испаряется, и она крепко сжимает телефон.

— Ч-что?

 

Я поднимаю брови, вслушиваясь в её сторону разговора.

 

— Нет, тут какая-то ошибка. — Голос Келли становится громче. — Мой муж не был дома несколько дней, но он бы сказал мне, если бы… — её горло нервно дергается. — Дайте мне сначала поговорить с Шоном. Я хочу услышать это от него самого.

 

Как только Келли вешает трубку, я подаюсь вперед:

— Кто это был?

 

— Адвокат. Он сказал, что Шон подал на развод.

 

Келли звонит мужу, но он не берет трубку, и она внезапно швыряет телефон на стол. Он подпрыгивает пару раз и кувыркается прямо в мой стаканчик с желе.

 

— Келли! — ахаю я.

 

Она прячет лицо в ладонях, громко рыдая. Люди за соседними столиками поворачиваются, чтобы посмотреть на нас.